В британской армии работа с бревнами больше всего похожа на средневековую дыбу для пыток, но все это является частью очень продуманного процесса закалки, подобно погружению раскаленной добела стали в холодную воду, чтобы закалить металл, — за исключением того, что вместо стали, руководящий состав закалял и тестировал наши мышцы и силу воли. Они постоянно заставляли нас идти дальше, чем мы думали, что можем пройти, пока мы не преодолевали расстояния, которые всего несколько недель назад заставили бы нас лежать на спине в ближайшем отделении скорой помощи.
Акцент всегда делался на агрессивности. Поэтому всякий раз, когда нам казалось, что мы расслабляемся, нас отправляли в спортзал на «мельницу». «Мельница» — это отличительная черта Парашютного полка, она представляет собой двух мужчин, часто напарников, стоящих лицом к лицу на мате и избивающих друг друга до чертиков. И если они не примутся за это с воодушевлением, всегда найдется курносый инструктор по физподготовке, готовый занять место парня, получающего удары вполсилы, а затем треснет кулаком парня, наносившего тычки, сбив его с ног.
Сержанты-инструкторы приказывали своим отделениям атаковать другие проходящие мимо подразделения. Они хотели видеть, как люди сбивают друг друга на бегу, оспаривая право первым пересечь противоположную сторону тротуаров под конскими каштанами, окаймляющих проезжую часть казарм Олдершота. После непродолжительных, но зачастую кровавых стычек сержанты отзывали своих бойцов, словно гончих на охоте, возвращая их в строй.
Несколько раз я видел, как капралы хватали быстро угасающих новобранцев за подбородочные ремни их шлемов и перебрасывали через финишную черту штурмового городка. Затем, когда измученный человек падал в кучу, сержант метко вонзал ботинок ему в зад. Другие «тормоза» часто проводили свои перерывы в солдатском кафе, делая сотни отжиманий, в то время как их товарищи прихлебывали кружки густого, сладкого, довольно зернистого чая и кусали печенье с сухофруктами, испеченные поварами, которые никогда не подвергались какой-либо опасности судебного преследования за введение людей в заблуждение в соответствии с Законом об описании товаров.
Так что благодаря отстающим и слабым наши ряды значительно поредели. Удрученные и деморализованные, они часто просто выкупали себя из армии за 20 фунтов, прежде чем на них мог обрушиться неизбежный топор. На самом деле, за то, что я подтолкнул нескольких угасающих рекрутов выкупить себя задолго до того, как их предупредили, что они не добьются успеха, у меня возникли проблемы с начальством. Нет смысла смотреть, как человек наказывает себя, когда ты — и он — вы оба знаете, что в конце концов он не получит никакой награды. Мне это казалось нелепым, хотя в те месяцы нашей армейской закалки мы все иногда подумывали о том, чтобы бросить и уйти. Поэтому я попытался убедить некоторых новобранцев из нашего набора уйти, пока они еще были впереди, о чем вскоре узнало командование. В результате однажды меня вызвали к офицеру, который сказал мне, что я возмутитель спокойствия, и спросил, почему я призывал других новобранцев откупиться от армии, а сам этого не сделал.
— Потому что у меня никогда не было двадцати фунтов, сэр, — ответил я, хотя это было неправдой. Я ни на секунду не сомневался, что справлюсь — но не то чтобы я осмелился сказать ему об этом. В результате он сообщил мне, что будет наблюдать за моими успехами, явно подразумевая, что меня вышибут за малейшую ошибку или проступок. Впрочем, вряд ли это было новостью, потому что за нами следили от рассвета до заката, а во время ночных учений и того больше.
Однако на моем горизонте виднелась еще одна туча, потому что, хотя я и наслаждался курсом основной подготовки в Парашютном полку, я страшился мысли о том, что мне придется прыгнуть с парашютом. На самом деле, чем ближе мы подходили к поездке на базу королевских ВВС Абингдон в Оксфордшире для учебных прыжков, тем больше я пугался. Не мог я понять и парней, которые с нетерпением ждали этого и казались мне совершенно сумасшедшими.
Королевские ВВС не тратят деньги понапрасну, и десантников-стажеров в самолеты не отправляют, пока инструкторы не выяснят, что новобранцы могут делать свое дело. В результате, по прибытии в Абингдон, после обычных лекций и тренировок, а также определенного количества наземных предпрыжковых тренировок в огромном ангаре, мы для начала оказались в клетке, подвешенной под наполненным гелием воздушным шаром. Большой серебристо-серый дирижабль был привязан стальным тросом толщиной в три четверти дюйма, который наматывался на барабан большой лебедки, установленной на кузове грузовика. Для защиты человека у лебедки и его снаряжения от яростного удара троса в случае его обрыва, используется решетчатый навес из толстой стальной сетки. Десантники-стажеры стоят в клетке, в то время как воздушный шар, к которому она прикреплена, может подняться на тросе на высоту до 800 футов. После начинаются прыжки.
