— Я не могу этого сделать, босс, — ответил я, надеясь, что выгляжу достаточно подавленным. Он довольно странно посмотрел на меня и спросил:
— Почему?
На что я лукаво ответил:
— Потому что вы должны обратиться ко мне официально, и попросить об этом.
Командир мгновение смотрел на меня.
— Предложи мне что-нибудь, — произнес он через некоторое время.
— Я говорю по-испански.
— Чепуха! — воскликнул он в недоумении, и с этими словами отправился в кабинет, где спросил заместителя командира эскадрона, разговариваю ли я на испанском. Когда тот подтвердил, что это правда, Майк Роуз приказал ему связаться с бригадным генералом и спросить, может ли Рэтклифф отправиться в эскадрон «D» на том основании, что он говорит по-испански. Де ла Бильер сразу же дал «добро», и я оказался на борту VC-10, на котором эскадрон совершал длительный перелет на остров Вознесения.
В понедельник, перед отправкой в Брайз-Нортон, бригадный генерал де ла Бильер провел для нас крайний инструктаж перед убытием. Его последними словами были: «Не забывайте, что вес вашего “бергена” не должен превышать сорока пяти фунтов». Но впоследствии я пожалел, что не нашел дополнительного места хотя бы для еды, потому что на Фолклендах мы иногда испытывали такой голод, что я сожрал бы свой кожаный ремень. Кроме того, из-за ужасных погодных условий, с которыми нам приходилось сталкиваться, и задач, которые мы выполняли, наше снаряжение редко весило меньше 85 фунтов, а чаще всего — все сто.
На борту самолета, летевшего на остров Вознесения, находилось восемьдесят человек, — шестьдесят САСовцев и двадцать человек вспомогательного персонала. В каком-то смысле это был полет в неизвестность, потому что на тот момент мы еще не знали, что отправляемся в настоящую переделку. У каждого из нас был «берген» и холщовый вещмешок. В рюкзаке были уложены спальный мешок, ременно-плечевая система (РПС) и запасная одежда, а остальное снаряжение находилось в вещмешке. В самолет также загрузили оружие, боеприпасы, рационы, запасы и всевозможное другое снаряжение. Нам выдали все, что только могло понадобиться. Недаром САС — это самый хорошо одетый и экипированный полк в мире.
Где-то там, среди остальных военнослужащих эскадрона и массы снаряжения, сидел и я, тихо посмеиваясь тому, что благодаря армейской волоките и своему умению говорить по-испански я получил место в самолете. Тем временем бедный Дэнис застрял в Лидсе, играя в солдатики с воинами выходного дня. У меня были веские причины ухмыляться, ведь настоящая ирония в этой ситуации заключалась в том, что в 1980 году мы с Дэнисом посещали одни и те же курсы испанского языка в техническом колледже. Как гласит одна избитая поговорка, такова селяви.
Последнее, что я помню перед тем, как заснуть во время этого бесконечного полета, — то, как я полез в левый верхний карман своей камуфляжной куртки и нащупал четки. Нить, связывающая их вместе, истлела и порвалась, и теперь я хранил простые маленькие черные четки в пластиковом пакете. Это не имело значения. Достаточно было того, что я знал, что они там.
Яркий тропический свет осветил внутренности лайнера VC-10, когда он спустился между шарами белых кучевых облаков для посадки на ровную черную асфальтированную взлетно-посадочную полосу на острове Вознесения, проложенную там американцами для транспортников, доставлявших туда ракеты и станции спутникового слежения. Хотя и стояло раннее утро, снаружи от скал мерцающими волнами поднималась знойная дымка, стая куропаток упорхнула в безопасное место. Бесплодное, засушливое, убогое место.
Перелет с авиабазы Королевских ВВС Брайз-Нортон на остров Вознесения, вулканическое пятно площадью 34 квадратных мили в Южной Атлантике, в 1400 милях от побережья Западной Африки, занял восемь часов. Ближайшая суша — остров Святой Елены, расположенный примерно в 1200 милях на юго-запад, который вместе с островами Вознесения, Тристан-да-Кунья и несколькими небольшими необитаемыми клочками земли образует британское подмандатное владение «Святой Елены и зависимых территорий». Именно на острове Святой Елены находился в изгнании Наполеон Бонапарт после своего окончательного поражения в 1815 году вплоть до своей смерти в 1821 году. Помню, я еще подумал, что если на этом острове было так же оживленно, как и на острове Вознесения, то покойному императору было решительно нечем занять свои мысли.
