Кто-то вышел на связь и судорожно попытался связаться с экипажем, но он уверенно летел дальше, пока вдруг аргентинцы, располагавшиеся на Двух Сестрах, не заметили идущий в их сторону «Си Кинг», и не открыли огонь. Повсюду начали летать трассирующие снаряды, которые вскоре начали сходиться на вертолете. Поняв, что огонь направлен на него, пилот перевел машину в крутой крен и направился обратно в нашу сторону.
Удивительно, но ему удалось уйти. Маневрировать в воздухе таким образом, с подвешенным под собой тяжелым полевым орудием, уклоняясь от пулеметного огня, — это было великолепное пилотирование. Он должен был быть блестящим пилотом, чтобы уклониться от такого огня, но ему это удалось — несколько минут спустя мы наблюдали, как он благополучно поставил свой груз на землю под нами, у подножия горы Кент. Это было почти чудо.
Гора Кент была захвачена. Артиллерия прибывала, вскоре должны были выдвинуться морские пехотинцы, поскольку следующей ночью к месту высадки, на единственном оставшемся в оперативной группе двухвинтовом транспортном вертолете «Чинук», должна была быть переброшена рота «К» из состава 42-го батальона (пять других «Чинуков» были потеряны, когда 25-го мая противокорабельной ракетой «Экзосет» был потоплен контейнеровоз «Атлантик Конвейер»). Остальная часть батальона выдвигалась с плацдарма на соединение с ротой «К» пешим маршем, что и было проделано 4-го июня. Пришло время двигаться дальше.
Горной роте была назначена позиция к югу от горы Кент, но из-за скудности почвенного покрова место оказалось недостаточно большим для размещения всей роты. В результате Джон Гамильтон, командир роты, взял трех человек, а я — оставшихся трех, и разделившись таким образом, оборудовали себе отдельные укрытия.
Мы пролежали весь день и всю ночь. Вдали на нашем фланге мы услышали стрельбу: наша авиадесантная рота вступил в бой с аргентинским патрулем. Затем мы вдруг услышали крик командира нашей роты: «К бою!» Я удивился тому, что происходит, поскольку с его позиции не доносилось никаких звуков стрельбы. Схватив свои РПС и оружие, мы побежали вниз по склону, чтобы встретить его, и обнаружили, что он бежит в сторону посадочной площадки, куда прилетели вертолеты.
В составе нашего снаряжении есть ПОНВ, то есть пассивные очки ночного видения. Они довольно хороши, но чтобы разобраться в их приглушенном зеленом двухмерном изображении, требуется опыт. Командир роты приложил их к глазам и тут же воскликнул:
— Черт возьми!… Да их тут сотни! Глянь на них!
Я выхватил у него очки и приложил их к своим глазам, но обнаружил, что ничего не вижу. Тогда я передал их Багси, военнослужащему роты, который был очень близорук, и к тому же тугоухим.
Багси был порядочным парнем, с отменным чувством юмора, в эскадроне он пользовался огромной популярностью. Его все любили, и лично мне нравилось, когда он был в моем патруле; когда Багси был рядом, жизнь никогда не была скучной. Он приложил очки к глазам, осмотрел темноту и сказал, что тоже ничего не видит. Учитывая его зрение, это было неудивительно, но для босса это было слишком. Он схватил Багси и закричал на него:
— Ты что, слепой, парень? Ты ослеп? Да их тут сотни! Посмотри на них!!!
Однако, как оказалось, сотни аргентинцев босса были всего лишь камнями, торчащими из земли. Он принял их за вражеские войска, потому что в то время авиадесантная рота только что вступила в бой с вражеским патрулем, и предупрежденный шумом, он побежал вниз к месту высадки, на бегу сканируя местность через ПОНВ.
В общем, перекинувшись парой слов с командиром роты, мы от души посмеялись и вернулись в свое расположение. Он был прекрасным офицером, и просто на несколько минут растерялся и был дезориентирован. Мы все очень хорошо знали, насколько легко это может произойти, когда ты часами сидишь неподвижно под грудой камней.
На следующее утро, в воскресенье, 30-го мая, мы поднялись на гребень, откуда открывался вид на открытую местность к югу от горы Кент. Мы могли видеть на многие мили и почти сразу же заметили аргентинский патруль из четырех человек, который направлялся к нам. Я возглавлял нашу собственную группу из четырех человек и подал сигнал, чтобы все проползли вперед к нашему НП среди скал и ждали приближения противника. Никто из нас не произнес ни слова. Вся связь между нами осуществлялась только жестами. Кроме шума ветра, стояла полная тишина.
В бинокль я наблюдал, как аргентинцы неуклонно приближаются к нам. Одетые в зеленую форму, с рюкзаками на спине, они шли колонной с обычной скоростью патруля, держа оружие наготове. Когда до них оставалось 100 метров, мы открыли огонь из своих винтовок M16 — гораздо лучшего оружия, чем тяжелые и громоздкие 7,62-мм винтовки SLR, которыми были вооружены остальные британские войска. Враги сразу же укрылись за большим валуном, хотя мы знали, что точно попали в двоих, поскольку видели, как они упали, и слышали их крики. Кому-то было очень больно.
