В дополнение к этим словам мальчишка постарался скорчить грозную мину – от этого лицо у него сделалось такое, словно у него разыгралась язва. Я вынул тряпку. Волшебник некоторое время откашливался и отплевывался. Ничего вразумительного он по-прежнему не говорил.
Натаниэль постучал костяшками пальцев по свободному от бумаг краешку стола.
– Слушайте внимательно, господин Кавка! Я хочу, чтобы вы ответили на все мои вопросы. Предупреждаю, молчание вам ничем не поможет. Для начала…
– Я знаю, зачем вы пришли! – выпалил волшебник с силой реки, прорвавшей плотину. Голос его звучал одновременно вызывающе, угнетенно и бесконечно устало. – Можете не объяснять. Это из-за манускрипта! Ну разумеется! Как это может быть чем-то еще, когда в последние полгода я только и занимался, что его тайнами? За это время он высосал всю мою жизнь – он украл мою молодость! Моя кожа увядает с каждым штрихом, проведенным по бумаге. Манускрипт! Что же еще?
Натаниэль был несколько ошарашен.
– Манускрипт? Ну да, возможно. Однако позвольте мне изложить…
– Я поклялся хранить тайну, – продолжал господин Кавка. – Мне грозили смертью, но какая мне теперь разница? Одного раза было вполне достаточно. А двух раз ни один человек не вынесет. Взгляните, как иссякли мои силы…
Он поднял руки и продемонстрировал свои связанные запястья – они походили на палочки и тряслись, кожа была такой тонкой, что на просвет можно было разглядеть отдельные кости.
– Видите, что он натворил со мной? А ведь до того я был полон жизни!
– Да… но что?..
– Я точно знаю, кто вы такой, – говорил волшебник, не обращая внимания на моего хозяина. – Вы – агент британского правительства. Я ждал, что со временем вы явитесь, хотя, честно говоря, не предполагал, что это будет кто-то настолько юный и неопытный. Но, в сущности, все это совершенно не важно. Мне все равно.
Он тяжело вздохнул.
– Он у вас за спиной, на столе.
Парень оглянулся назад, протянул руку и взял лежащую на столе бумажку. Он тут же вскрикнул от боли и выронил ее из рук.
– Уй-я! Да он под напряжением! Эта уловка…
– Не демонстрируй лишний раз своей юности и неопытности, – сказал я. – А то мне за тебя неудобно. Ты что, сам не видишь, что это за вещь? Любой, если он только не слеп, сказал бы тебе, что это центр всей магической активности в Праге. Неудивительно, что тебя тряхануло. Вынь из кармана свой щегольской платочек, возьми манускрипт платочком и разгляди его повнимательнее. А потом скажи мне, что это такое.
Я-то, разумеется, это уже понял. Мне и раньше доводилось видеть такие штуки. Однако приятно было посмотреть, как этот самоуверенный мальчишка дрожит от страха и от растерянности покорно выполняет мои инструкции, как он оборачивает руку своим аляповатым платочком и осторожно-осторожно берет документ. Это был манускрипт большого формата, написанный на куске телячьего пергамента, по всей видимости, высушенного и выделанного в полном соответствии со старинными технологиями, – плотный лист кремового цвета, безупречно гладкий и буквально потрескивающий от силы. Сила исходила не от самого материала, а от слов, на нем написанных. Они были начертаны необычными чернилами, наполовину алыми, наполовину черными[56], и красиво струились справа налево, от низа страницы к ее верхней части – строка за строкой замысловатых письмен, начертанных каллиграфическим почерком. Глаза мальчишки расширились от изумления. Он чувствовал, сколько искусства и труда вложено в эту работу, даже если не мог прочесть сами письмена. Быть может, он выразил бы свое изумление, если бы мог вставить хоть слово. Однако волшебник, старый Кавка, не унимался – он продолжал тараторить, как попугай:
– Манускрипт еще не окончен, сами видите. Не хватает еще полстроки. Мне предстоит трудиться всю ночь напролет – впрочем, для меня эта ночь в любом случае будет последней, потому что он наверняка меня убьет, если даже чернила не высосут из меня всю кровь до капли. Видите пробел наверху – маленькую прямоугольную рамочку? Его владелец должен будет вписать туда свое имя. Это вся кровь, которую придется израсходовать ему, чтобы управлять этим созданием. Ему хорошо, да! А вот бедному Кавке – не очень.
– А как его имя? – поинтересовался я.
Я нахожу, что лучше сразу брать быка за рога.
– Владельца? – Кавка рассмеялся хриплым смехом безумной старой птицы. – Не знаю. Никогда с ним не встречался.
Мальчишка тем временем все еще глазел на манускрипт, точно завороженный.
– Еще один голем… – медленно произнес он. – Это надо будет вложить ему в рот, чтобы оживить его. Он вливает в рукопись кровь своей жизни, которая и будет питать голема…
Он поднял взгляд на Кавку, и на лице его отразились ужас и изумление.
– Но зачем вы это делаете? спросил он. – Это же убивает вас!
Я махнул ему рукой.
– Нам не это надо знать, – сказал я. – Нам надо выяснить – кто. Время уходит, рассвет уже близко.
Но волшебник снова заговорил. Взгляд его сделался слегка остекленевшим – похоже, он уже видел нас не вполне отчетливо.
