– Ради Карла, разумеется, – сказал он. – И ради Мии. Мне обещали, что, если я создам эти существа, Карл и Мия вернутся живыми и невредимыми. Вы должны понять, что я сам в это не верю, но я не могу отказаться от своей последней надежды. Быть может, он выполнит свое обещание. Быть может, нет. Быть может, они уже мертвы.
Он зашелся жутким кашлем, сотрясавшим все его тело.
– По правде говоря, боюсь, что так оно и есть…
Парень поднял брови.
– Карл, Мия? Не понимаю.
– Это все, что осталось от моей семьи, – сказал волшебник. – Ужасно жаль, что они пропали. Мир несправедлив. Но если вам предложат лучик света, вы потянетесь к нему – даже вы, проклятый британец, должны это понять. Я не мог пренебречь единственным шансом вновь увидеть их лица.
– А где же они, ваши родные? – спросил Натаниэль.
– Ха! – Тут волшебник шевельнулся, и глаза у него на миг вспыхнули. – Откуда я знаю? В какой-нибудь забытой богом плавучей тюрьме? В лондонском Тауэре? А быть может, их кости уже сожжены и погребены? Это ведь твоя вотчина, мальчишка-англичанин – скажи мне, где они? Ты ведь из британского правительства, не так ли?
Мой хозяин кивнул.
– Тот человек, кого вы ищете, не желает вашему правительству ничего хорошего, – Кавка снова закашлялся. – Впрочем, это вы и сами знаете. Потому вы и здесь. Наше правительство тоже убило бы меня, если бы знало, что я наделал. Им вовсе не хочется, чтобы был создан новый голем – они боятся, что это навлечет на Прагу нового Глэдстоуна с новым ужасным посохом.
– Я так понимаю, – уточнил парень, – что ваши родственники – чешские шпионы? Они отправились в Англию?
Волшебник кивнул:
– И были пойманы. Я о них ничего не знаю. А потом ко мне явился некий господин и сказал, что его наниматель вернет их мне живыми и невредимыми, если я открою тайну голема. Если я создам нужный для этого пергамент. Что мне оставалось делать? Как поступил бы любой отец на моем месте?
Мой хозяин, против обыкновения, молчал. Против обыкновения, и я молчал тоже. Я смотрел на изможденное лицо и руки Кавки, на его потускневшие глаза, видел в них бесконечные часы, проведенные над книгами и рукописями, видел, как он каплю за каплей вливал свою жизнь в этот манускрипт ради призрачной надежды, что его родные вернутся к нему.
– Первый манускрипт я завершил месяц тому назад, – продолжал Кавка. – Именно тогда посланец изменил свои требования. Теперь нужны были
– Расскажите нам об этом посланце, – внезапно сказал мальчишка. – И если ваши дети живы, я вам их верну. Я это гарантирую.
Умирающий человек сделал титаническое усилие. Его взгляд сфокусировался на моем хозяине, из тусклого он сделался энергичным и пристальным. Он тщательно оценивал Натаниэля.
– Вы слишком молоды, чтобы давать подобные обещания, – прошептал Кавка.
– Я уважаемый член правительства, – возразил Натаниэль. – Я обладаю необходимой властью…
– Да, но можно ли вам доверять? – Кавка тяжело вздохнул. – Вы ведь все-таки британец! Я лучше спрошу у вашего демона.
И, не сводя глаз с Натаниэля, спросил:
– Что скажешь? Можно ли ему верить?
Я надул щеки и с шумом выпустил воздух.
– Вопрос сложный. Он ведь волшебник. А значит, по определению продаст свою родную бабушку на мыло. Однако же он все-таки чуточку менее испорчен, чем большинство из них. Возможно. Самую малость.
Натаниэль взглянул на меня:
– Ну, спасибо, Бартимеус. Поддержал, нечего сказать!
– Всегда пожалуйста!
Но, к моему удивлению, Кавка кивнул:
– Хорошо, мальчик. Оставляю это на твоей совести. В любом случае я не доживу до того, чтобы встретиться с ними. По правде говоря, я одной ногой стою в могиле. И мне плевать и на него, и на тебе. По мне, так можете рвать друг другу глотки до тех пор, пока вся Британия не будет лежать в руинах. Однако я расскажу тебе то, что я знаю, и покончим на этом.
Он снова слабо закашлялся, уронив голову на грудь.
– Однако можешь быть уверен в одном: манускрипта я теперь не закончу. И по улицам Лондона не будут бродить целых два голема.
– М-да, вот это жаль! – откликнулся низкий голос.
Откуда он тут взялся, Натаниэль понять не мог. Ни одна из двух сетей магических уз не была потревожена, и никто – ни Натаниэль, ни Кавка, ни даже Бартимеус – не заметил, как он вошел в дом. Однако он был тут и стоял, небрежно привалившись к лестнице, что вела на чердак, и сложив на груди мускулистые руки.
Натаниэль разинул рот. Оттуда не вырвалось ни слова, только испуганное аханье: он узнал этого человека.
Бородатый наемник! Убийца, работавший на Саймона Лавлейса!
