Глаз идола [сборник] полностью

— Тщательно отобранная кем, сэр? — спросил Хасбро, включаясь в расследование со свойственной ему прямотой. — Был упомянут мистер Ханиуэлл, который был так любезен, что прислал мистера Бизли, помощника. Доверяете ли вы мистеру Ханиуэллу полностью, сэр?

— Абсолютно, мой дорогой друг. Ханиуэлл последние два года был моим самым добрым товарищем. Он любезно взял на себя хлопоты по приобретению этого самого судна, когда я дал ему знать, что выхожу на рынок в поисках корабля с определенными параметрами. Он провел его переоборудование, проявив необычайное усердие. Отец его был китобоем, понимаете. Погиб в море. Злая судьба свела его с особенно жизнелюбивым кашалотом, когда Ханиуэлл был еще мальчиком.

Я рискнул задать вопрос с оговоркой:

— Мне просто любопытно: а сколько членов команды не из набора Ханиуэлла?

— Вижу, к чему ты клонишь, Джек! Безопасность в количестве, да? Я бы насчитал девятерых, всех их я знаю по своим яхтсменским временам в Истборне, включая мистера Фиббса, старшего механика, верного как магнит, и его помощников. Тебе не стоит опасаться ни команды, ни мистера Ханиуэлла. Я держусь за своих друзей, Джек, и среди них я числю и тебя, и Люциуса Ханиуэлла.

Я собрался было запротестовать, но Сент-Ив тут же предпринял вторую попытку, хотя на челе Фробишера-старшего начали собираться грозовые тучи.

— Прошу прощения за дотошность, но знал ли Ханиуэлл о месте вашего назначения?

— Только в самых общих чертах, профессор. Полагаю, я мог упомянуть Эспаньолу, но никак не название острова.

— В отчете Дугласа остров не назван, если мне верно помнится, — сказал я.

Гилберт улыбнулся мне и показал на свой висок, где, видимо, хранилось название острова. Без сомнения, он выяснил его, получив координаты из птичьего гнезда.

— А ваш разговор с мистером Ханиуэллом касался китов и китобойного дела? — продолжал наседать Сент-Ив. — Не хочу быть неучтивым по отношению к вашему другу, сэр.

— Никакой неучтивости, заверяю вас. Наш разговор не затрагивал подробностей, профессор, по крайней мере в том, что беспокоит вас. Однако мне нужен был водолазный колокол, и Ханиуэлл раздобыл его, хотя сам запрос мало о чем говорил. Устройство пока закреплено в трюме. Люциус Ханиуэлл, повторю снова, истинный джентльмен и очень деловой человек.

— Водолазный колокол! — одобрил Сент-Ив. — Очень важная вещь, если учесть описанную мистером Дугласом гибель ловцов губок. Похоже, помощь мистера Ханиуэлла в подготовке этого рейса была неоценимой.

— В точности так я вам и сказал. Он прекрасный человек — и отзывчивый к тому же, особенно пока ему хорошо платят за услуги.

— Однако дурные люди могли подвести мистера Ханиуэлла, — заметил Хасбро, почуяв, словно терьер, темный след в разговоре.

— Ханиуэлл слишком проницателен для этого, — ответил старик, отметая возможность промаха пресловутого Ханиуэлла взмахом руки, явно устав от разговора. — Если он рекомендует Бизли, тогда Бизли тоже хорош, как и прочие прибывшие вместе с ним. Иначе мне вряд ли удалось бы нанять целую команду — у меня нет столько знакомых моряков.

— Значит, мистер Ханиуэлл особо рекомендовал вам Бизли? — уточнил Хасбро.

— Нет, не мистер Ханиуэлл. Гилберт понятия не имел, кто такой Бизли, пока мы не оказались на борту, — сообщил Табби.

Старик фыркнул. Он уже изрядно устал от наших сомнении. Сент-Ив заверил его, что мы полностью уверены в мистере Ханиуэлле, хотя взгляд профессора говорил об обратном. Слегка кренясь, говоря фигурально, мы разошлись по своим каютам, чтобы отбыть ко сну.

Мое временное жилье мне понравилось — очень удобное, элегантно отделанное, как и картохранилище, с маленьким книжным шкафом красного дерева, уставленным соответственно выглядевшими томами, некоторые из них были впечатляюще пыльными и древними. Я выбрал увесистый фолиант об океанских рыбах, проиллюстрированный плавниками, видами чешуи и скелетами, точно промеренными и убедительно описанными, и наслаждался им не меньше минуты, прежде чем провалиться в бездны сна.

Ранним утром меня грубо разбудил человек, державший пистолет, дуло которого покачивалось всего в паре футов от моего лба.

— Давай наружу, приятель, — велел он мне и показал пистолетом направление. Слышался гул корабельных машин, и чувствовалось, что мы движемся, хотя нас могли нести и волны, а за окном не было ничего, кроме тумана. Без сомнения, дневной свет пробивался, но мир за бортом оставался невидим. Утро наступало быстро.

Я выбрался из конки в ночной рубашке, отупевший со сна. Снова прозвенел корабельный водовод, посылая предупреждение в тумане. Всего минуту назад я не ведал об этом. Человек с пистолетом показался мне знакомым: я видел его работающим на палубе, когда мы снимались с якоря, — мужчина с густыми, как у моржа, усами, в тельняшке и поношенной фетровой шляпе, через весь лоб шел рваный шрам, глаз был полузакрыт из-за того же рубца.

— Уверен, тебе понадобятся штаны, — сказал он.