Глаз идола [сборник] полностью

— Ценю ваше предложение, профессор, но я не хочу компании. Там, наверху, будут только Фробишеры. Третий не поможет, как и четвертый. Если наш набоб решит спуститься или, упаси бог, свалиться… — он умолк на миг, а потом резко повел головой. — Нам нужны союзники внизу.

И с этим всё было решено.

Табби направился туда, откуда мы пришли пять минут назад. Я напряженно искал верное решение.

— Я пойду за ним, хочет он этого или нет.

И до того, как Сент-Ив смог ответить мне что-нибудь разумное, я вручил свой свежеприобретенный зонтик соседке по толпе, повернулся на каблуках и припустил рысцой, стремясь настичь Табби и ожидая, что Сент-Ив позовет меня обратно, — скорее даже надеясь на это.

— Это безумие, Табби! — сказал я ему, когда догнал. — Чистое сумасшествие.

Меня обуревали сомнения в способности Табби вскарабкаться по всем этим бесконечным ступеням. Его монументальная мощь была бесспорна, как это свойственно любым ужасным и могучим гиппопотамам, но не выносливость.

— Мы поболтаем об этом потом, Джек, или не поболтаем. Вот так просто.

— Это означает два трупа. Наверное, ты не видел, что эта тварь сделала с Билли Стоддардом, но могу сказать, что от этого меня вывернуло наизнанку. Спрут питает расположение к сэру Гилберту, но…

— Он мой дядя, Джек, и я люблю старика всей душой — больше, чем осьминог, смею утверждать, а осьминогу он и вправду по сердцу. Если бы в тисках монстра была Дороти, ты наверняка сделал бы то же самое.

— Да, именно так. Тогда я иду с тобой.

— Во имя моей привязанности к Дороти — нет!

Довод был сильным, однако я решил обмануть его, нравилось ему это или нет.

— Будь по-твоему, — соврал я, шагая рядом с ним и не собираясь поворачивать.

Мы добрались до места, где состоялась наша битва с тремя негодяями, и за кустами, высаженными вдоль собора, разглядели дверь, одну из трех, видневшихся в длинной стене. Она была заперта и, хотя и плохо пригнанная, трещала, но не открывалась. Сейчас в соборе не было ни души, и даже окажись там кто-то, на наш стук он бы реагировать не стал. Меж тем по улице бродил народ, некоторые поглядывали в нашу сторону, наверняка принимая нас за взломщиков, решивших поживиться во время беспорядков. Табби передал мне узел с шаром и отбежал на несколько ярдов в сторону, туда, где лоб Хасбро рассекли копья ограды. Подобрав выломанный кусок, он вернулся.

— Отойди, Джек, — велел он, вгоняя острия в дверь между рамой и ручкой, а потом без дальнейших слов навалился и толкнул фрагмент ограды вперед, словно собираясь сдвинуть в сторону Ладгейт-Хиллский собор целиком.

В этот момент в сумрачном небе на юго-западе появились три воздушных судна: два темных длинных — почти наверняка военные аппараты с судоверфей ВМФ в Гринвиче, и небольшой сопровождающий. Направлялись они к собору, что не сулило ничего хорошего ни осьминогу, ни нам. Раздался треск, с согнувшихся железных прутьев полетели хлопья черной краски и ржавчины, и дверь с громким скрежетом отворилась, открыв небольшую площадку с уходившей вниз лестницей и примыкающую к ней комнату, освещенную газовой лампой.

— Черт подери, — пробормотал Табби. — Мне надо наверх, а не вниз.

Он отшвырнул ненужную железяку, выхватил у меня узел с амброй и ступил внутрь. Я оглянулся — мелькнули красные мундиры: дюжина королевских стрелков огибала собор с запада. Я рванулся к двери, но она захлопнулась перед моим носом. Мне удалось, как следует поднажав плечом, сдвинуть створку настолько, чтобы протиснуться следом к вящему удивлению Табби, который явно собрался выкинуть меня обратно.

— Быстрее! — крикнул я. — Они идут за нами!

Скорее всего, так и было.

Табби молча тронулся вперед. Времени на дебаты не осталось. Дверь больше не запиралась, потому что тяжелый бронзовый засов, привинченный к большому обломку дерева, валялся на полу. Мы зашагали вниз, больше не оглядываясь, пока не достигли конца лестницы, где обнаружилась просторная комната с мозаичным полом — похоже, крипта[80], совершенно заброшенная, воздух в ней был тяжелый и застоявшийся. Врата крипты, хвала Господу, не запирались, мы проскочили и за мгновение оказались внутри собора. Человеческих голосов слышно не было, но сверху отовсюду доносились зловещие скрипы и стоны кровельных балок, возможно, из-за чудовищного веса, налегшего на купол. У высокого окна стояла гробница сэра Кристофера Рена, много лет назад спроектировавшего собор, — его величайшая работа среди всех величайших работ оказалась сейчас под угрозой из-за чудовища, которое гениальный архитектор и вообразить не мог, разве что головоногие являлись ему во сне.