Глаз идола [сборник] полностью

— Ничуть, — сказал я, хотя, по правде говоря, кончики моих пальцев слегка саднили после безуспешных стараний погасить упрямый фитиль.

— В таком случае поспешим на верхние ярусы, сэр, и воспользуемся преимуществом обзора.

Подъем не отнял много времени, и мы успели высунуться из бойницы балкона на втором этаже, когда со стороны леса мощно громыхнуло и ближайшие кусты заволок черный дым, в котором металось веселое рыжее пламя. На лужайку дождем посыпались ветки, листья и комья грязи, оставив в воздухе над лесной опушкой взметнувшуюся пыль, отдельные клочья дыма и шляпу свинорыла: та еще долго кувыркалась в вышине, прежде чем атмосферный вихрь не иссяк, отправив ее в последний путь к земле.

Мы подождали, приглядываясь, не шевельнется ли что вдалеке, но под медленно оседающей пылью не было вовсе никакого движения. На веранде возник и помахал нам рукой Сент-Ив; мы с Хасбро спустились, чтобы присоединиться к нему на лужайке.

— До чего же глупые они, пришельцы эти! — обронил я, когда мы втроем приближались к лесным зарослям.

— Сметливость их определенно невелика, — согласился профессор. — Будь их взрывные устройства в равной степени ущербны, эти существа предстали бы в почти забавном свете.

— Молодчик с бомбой — вылитый двойник вчерашнего мертвеца. Точь-в-точь. Отчего же все они так похожи на хрюшек?

— Было замечено, — подал голос Хасбро, — что на взгляд азиатского джентльмена черты всех европейцев с белой кожей кажутся почти неотличимыми. Здесь имеет место подобный эффект, я полагаю.

— Тем более, — кивнул я, — что эти типы вообще не земляне.

— Ничуть не выходит за рамки допустимого, сэр.

— Выходит, мы столкнулись с целой расой свиноподобных людей?

— Похоже на то, — согласился со мною профессор. — Свинорылы во всех отношениях.

Прямо на границе деревьев мы обнаружили в земле небольшую воронку, но никаких признаков пришельца не нашли. Ни оторванных копыт, ни острых ушей, ни маринованных пятачков. Опаленная шляпа лежала на самом дне кратера, как если бы бежавший свиноморд в спешке обронил ее.

— Что-то мне подсказывает, — задумчиво произнес Сент-Ив, — что у этих пришельцев устроено нечто вроде базы прямо здесь, в Эппингском лесу. Где-то в чащобе спрятано, вероятно, и их космическое судно.

— Давайте выкурим мерзавцев, — предложил я. — Выгоним-ка их из норы, словно семейку горностаев. Судя по всему, умом они не блещут.

— Скорее, рассудительностью, — помотал головой профессор. — Всё равно что иметь дело с дюжиной сбежавших постояльцев лечебницы Чигвелл-Хэтч. Они полностью непредсказуемы.

— Тут вы правы, — признал я. Недавно одержанная победа, однако, распалила меня, настроив на атакующие действия. — Но нельзя же попросту сидеть сложа руки, позволяя этим психам вторгаться в наш дом и метать бомбы, куда и когда им захочется. В конце концов, тут их могут прятаться десятки.

— Позвольте не согласиться, сэр, — прервал меня Хасбро. — Будь их тут десятки, они с легкостью взяли бы верх. Люди-свиньи осторожничают, сдается мне, именно потому, что их можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Вот именно, — подтвердил Сент-Ив. — И выходит, нам нечего опасаться той горстки, что прячется в этом лесу, пока мы сохраняем бдительность. Кажется, Аддисон говорил когда-то о необходимости перепрыгивать через отдельных врагов ради атаки на целую вражескую армию, и в этих словах, вообще говоря, есть свой резон. Когда начинает протекать крыша, мало просто подставить ведро под протечкой. Нужно вылезти наружу и заткнуть чем-нибудь дыру, если вы улавливаете мою мысль.

Я подтвердил, что улавливаю, и мы оставили Хасбро на посту, снабдив его слоновьим карабином и медным колокольчиком, наказав звонить, если понадобится вызвать подкрепление. Мы же с профессором вернулись в его усадьбу. На закате нам предстояло отплыть, или, точнее выражаясь, взмыть в небо, и остаток вечера мы провели, загружая в космическое судно припасы и заканчивая остальные дела. Когда я поднял ящик с наполненными водой банками, на глаза мне попалась рукопись Бёрдлипа, и я осознал, что кактусы и бегонии по-прежнему хранят свою загадку. Я поднял стопку исписанных листов и покачал ею на виду у Сент-Ива.

— Насчет трактата… — начал было я, но профессор обезоружил меня, весело усмехнувшись.

— Ну как же! — сказал он. — Отвлекающий маневр.

— Точно, — кивнул я. — Но зачем? Ради чего было подсовывать свинорылам никчемную книжку?

— Рукопись Бёрдлипа, мой дорогой Оулсби, повествует об определенных растениях — бегониях, если угодно, — с гигантскими стволами, которые поспорят с земными деревьями своим обхватом. Если верить Бёрдлипу и Кракену, эти стволы слегка мерцали и были окружены особым свечением, настоящей темной аурой, которая напомнила двум ученым о непроглядной черноте той самой дыры, сквозь которую они и попали в эту чуждую нам вселенную. Сами же бегонии, как им показалось, были растениями-паразитами и липли к стволам грандиозных мандариновых деревьев, о которых мне уже приходилось упоминать.

— Грандиозных, говорите?