Глаз идола [сборник] полностью

Итак, мы устроили ночное бдение: Хасбро со своим слоновьим карабином взялся прочесать окрестные владения, пока Сент-Ив нес дозор в доме — сперва у одного окна, затем у другого. Я, в свою очередь, не спускал глаз с камина, охраняя дымовую трубу и бутыль хереса на тот случай, если копытные рискнут пробраться в дом сверху. Ревущее пламя, как меня уверяли, разгоняет даже самые устрашающие порожденья тьмы; клянусь Богом, я без устали подкидывал в огонь дровишки. И то, что мне довелось услышать за эту долгую ночь, лишь укрепило во мне желание не выпускать стакан из руки. В частности, мне стало известно, что свиноморды с копытами вместо пят — не люди вовсе (о чем я уже начал подозревать), а существа, поставившие себе целью не допустить осуществления нашей космической миссии. По всему выходило, что пришельцы, эти самые цитронцы (а Бёрдлип и старший из Кракенов нарекли их родную планету Цитроной, углядев на ее поверхности обширные насаждения мандариновых деревьев), просачиваются к нам на Землю сквозь то, что Бёрдлип и Сент-Ив прозвали «черными дырами», вернее, через одну такую дыру.

Вообще-то я понятия не имею, как все устроено, но могу вообразить жерло железнодорожного туннеля, видимое издалека и прорубленное в скальном массиве. На самом же деле дыры — туннели, если угодно, по-видимому, вырезаны в космической тверди… В отвердевшем космосе, стало быть. Человеку вроде Сент-Ива это скажет о многом, но лично я и мне подобные в таких материях не разбираемся. Дыры являют собою врата в сад, расположенный… скажем, где-то, и соединяют, как мне объяснили, один участок пространства с другим. Какой-нибудь беспечный космолетчик может играючи нестись сквозь пустоту, когда по соседству вдруг откроется треклятая гигантская дыра и, если тот зазевается, утянет в свое нутро — в точности, как шланг насоса всасывает воду. Самая головоломная задача (по крайней мере для меня) состоит в том, как дыра может обрестись в пустоте. Профессор справляется с нею шутя. Выходит, эта дыра на самом деле не имеет каких-то размеров, поддающихся определению при помощи обычных линеек и отвесов. Она, скорее, из тех штуковин, что вечно ставят человечество в тупик: судя по всему, дыра — одновременно альфа и омега; скважина, которая сразу и прореха, и препятствие. Достаточно упомянуть, что Кракен и Бёрдлип пронеслись проспектами и авеню этой скважины, чтобы свалиться прямиком в непроходимые джунгли Цитроны, где они с неделю забавлялись, изучая тамошнюю флору, прежде чем умчаться назад сквозь ту же дыру. Весь кавардак, впрочем, только начинался: уже после возвращения за ними принялись гоняться эти самые свинорылы (в неизвестном количестве), чтобы в итоге разнести в щепы лабораторию Бёрдлипа, прикончив при этом Каракатицу — старшего из братьев Кракенов. А их дурное обращение с младшим братом вогнало бедолагу в неуемное пьянство и безумие…

Пришел я в себя в кресле у камина, с телом, одеревеневшим что твой столб, и незамедлительно был встречен неутомимым Хасбро, внесшим в гостиную кофейник, полный яванского мокко. Свою чашку я подсластил дважды (ради вкуса и дабы возместить растраченные кровяные сахара), а после кофе и умывания был полностью готов встретить натиск хоть всех свинорылов Эссекса. Люди-свиньи, впрочем, так и не явились, — и то же можно сказать о Лэнгдоне Сент-Иве, который срочно отбыл, как выяснилось, по какому-то загадочному делу.

Когда я наконец выбрался на веранду, утреннее солнце преодолело с половину дистанции до небесного зенита, гонясь за единственным облачком, которое у меня на глазах поспешило убраться за горизонт, стремясь настичь своих давно бежавших соратников. Начинался один из тех ясных осенних деньков, когда тебя так и подмывает раскинуть руки в стороны и, вдохнув полной грудью, издать молодецкий клич… Признаюсь, именно таково было мое намерение, когда вышедший на свежий воздух Хасбро отвлек меня, учтиво заметив:

— Профессор выражал надежду увидеться в башне, сэр.

Вместе с Хасбро мы пересекли ухоженную лужайку и обнаружили Сент-Ива в пределах его каменной башни — накрытого сводом круглого помещения с полированными каменными плитами пола и с высокими окнами-бойницами, впускавшими вдосталь солнечного света. Башню до краев наполняли сосущие звуки, издаваемые огромной конической конструкцией, поднятой на железную платформу в центре помещения, и не составляло труда сообразить: этот готический с виду агрегат из стекла и металла представляет собою сооруженное профессором космическое судно. Я, признаться, ожидал увидеть некое подобие суповой тарелки с окошками-иллюминаторами по ободку и с тихо бормочущим скоплением непонятной техники под донышком. Этот корабль, однако, носил явное сходство с чертовски большим артиллерийским снарядом, разукрашенным под стать Шартрскому собору.