Глаз идола [сборник] полностью

— Я расскажу вам, что это было, — задумчиво проговорил Табби, — хотя до сих пор себе не верю. Я просто сошел с ума, абсолютно буквально, а когда снова обрел рассудок, то обнаружил, что сорвал со стены абордажную саблю и отрубил голову чучелу кабана между растениями в горшках возле окна галереи. Я был полностью уверен, что оно на меня нападает, и уложил его одним ударом. Смутно помню, что распевал «Печали Олд Бейли», глядя на обезглавленного монстра и недоумевая, отчего не течет кровь. Я восхищался противником. И сразил его, ничего не соображая.

— Табби Фробишер пел? О, как ужасно, как ужасно! — я постарался ему подыграть. — Только виски может объяснить такое поведение.

— Да к черту виски! — крикнул он, гневно уставившись на меня. — Я выпил лишь чашку горячего пунша. Этому не было объяснений — вот что я хочу вам рассказать, будь оно проклято. Вся комната была в том же состоянии. Лорд Келвин курил сразу три глиняные трубки, балансируя на одной ноге на спинке дивана, а этот французский сомнамбулист, чье имя вечно выскальзывает у меня из памяти, пристраивался выбить у него эти трубки выстрелом из пистолета. Он уже разнес вдребезги вазу, полную крокусов. Секретарь Парсонс накинулся на какого-то безвредного старикашку, крича, что тот — сущий дьявол и он выпустит ему кишки и гляделки заточенной ложкой. Вы такого никогда не видели — натуральный бедлам, набитый беснующимися психами. Живые гении скакали и лопотали, как гиббоны.

Табби побагровел, снова погружаясь в безумие от одного только воспоминания об этой сцене. Я видел, что он смертельно серьезен, но собирался опять отпустить какую-нибудь шутку, дабы снять напряжение, когда заметил, что Сент-Ив вышел из глубокого ступора.

— Вы сказали, все до единого сшили с ума? — спросил он. — В одно и то же мгновение?

— Именно это я и сказал, профессор. Завтра это будет в газетах. Нет способа скрыть, что адмирал Пиви швырял мебель с балкона и кричал на людей внизу, чтоб они прибрали сраную палубу. Воцарился натуральный хаос. Предельно скандальное поведение в течение двух-трех минут. Потом улетучилось, словно завеса спала с наших глаз, и мы все замерли, уставившись друг на друга, извиняясь налево и направо. — Тибби проглотил три устрицы почти без пауз, отправил им вдогонку кружку эля, а затем отрезал кусок пирога с почками. — Благослови Господь устриц, — сказал он, испустив шумный вздох.

— А люди на улице — их не затронуло этим… припадком? — Сент-Ив пожелал уточнений, глаза его ожили впервые за два дня.

— Не имею представления, — ответил Табби. — Но и утверждать противоположное не возьмусь — мешали общий шум да летающие стулья.

— Вы упомянули ту чашку пунша, — вмешался Хасбро, говоря своим обычным ровным тоном, словно Табби разглагольствовал о ценах на шерсть. — Интересно, не мог ли кто-то добавить туда химические вещества. Могу я позаботиться о манжете вашей рубашки, сэр? — Табби заметил, что протащил отстегнутую манжету по макрели, и позволил Хасбро оттереть ее салфеткой и застегнуть. Потом немного подумал и предпринял запоздалую попытку пригладить волосы с помощью капли рыбьего жира.

Как я уже не раз упоминал, Хасбро — слуга Сент-Ива, его доверенное лицо. Они были товарищами по оружию с незапамятных времен и путешествовали вместе в неописуемые места. Хасбро не раз спасал Сент-Иву жизнь, а Сент-Ив возвращал долг. Хасбро хорошо одевался, был высок ростом, с длинным лицом, редко менявшим выражение. Отлично стрелял из пистолета, и я видел, что он управляется с парусами и штурвалом так, словно он племянник Посейдона. Его познания о кулаке и ядах были очень основательны. Всё было основательным в этом человеке.

— Отравление — версия, достойная обсуждения, — сказал Сент-Ив, хотя не слишком убежденно. — Правда, что применялось, один бог знает! Эффект был временным и явно локальным. Возможно, некий растительный экстракт. Дурман в форме конденсированного чая, заваренного из корней, способен на такие фокусы. Но что объясняет внезапное прекращение действия? Дозировка? Разумеется, все приняли разное количество напитка, и не найдется двух людей, устроенных одинаково… — Он подцепил вилкой сочный кусочек почки и съел почти со счастливым лицом — теперь его разум сосредоточился на проблеме более близкой, чем та, что будет ожидать его на вокзале Виктория.

— Но все сразу? — удивился Табби. — И прислуга тоже?

— А кто сказал, что и прислуга не приложилась к пуншу? — спросил я. — У них нет иммунитета к очарованию теплого спиртного в холодный вечер. Ставлю на Хасбро. Загадка разгадана.

— Половина загадки. Даже если предложенное объяснение верно, — покачал головой Сент-Ив. — Другая половина куда занимательнее.

— Какая другая половина? — спросил я.

— Чья рука вызвала это безумие и, конечно, зачем?