Глаз идола [сборник] полностью

Профессор выглядел отстраненно-воодушевленным, будто что-то пришло ему на ум, глаза его заблестели. С минуту я ждал, что он выдвинет какую-нибудь неожиданную, освещающую всё теорию, но тут пробили часы, и мы всерьез принялись за еду — времени до поездки на вокзал почти не оставалось. С едой, скользящей по пищеводу, Табби явно забыл все свои печали и согласился со мной, что удачей было снести голову Чучелу кабана, а не с плеч адмирала Пиви; после третьего стакана эля он хохотал над всей ситуацией, размахивал своей палкой и настаивал, чтобы я изобразил кабана, к вящей потехе клиентуры Биллсонов. Я отклонил предложение. Миссис Биллсон поставила на стол пудинг и нарезала его, смородиновый джем потек пурпурной рекой, и мне показалось, что любые наши неприятности сможет выправить эта изумительная триада — пирог с почками, пудинг и пинта эля.

Десять минут спустя мы вышли в дождливую ночь, укрываясь под зонтами, в значительно улучшившемся состоянии духа, хотя скоро Сент-Ив снова погрузился в озабоченное молчание, так как ужасный момент приближался. Хасбро и Табби шагали впереди, что дало мне возможность сказать нечто полезное моему другу.

— Отдайтесь на милость ее суда, — посоветовал я ему. — Это самый гладкий путь, ведущий к примирению с женами. Выбрав его, встретите меньше колючек и гвоздей. Не могу похвастать личным опытом, но я хорошо начитан в этом вопросе. И здравый смысл поддерживает мой довод.

— Я намерен так и поступить, — ответил Сент-Ив. Некоторое время он шел молча, а потом сказал: — Если Элис примет меня обратно, то я…

— Не говорите чепухи! — воскликнул я, взбодренный, может быть, пудингом. — Из какого это «обратно»? Она вас никуда не отсылала.

— Пока еще нет, — вздохнул он печально. — Пока еще нет.

— Тогда молитесь, чтобы ваши сомнительные предчувствия не оправдались. Думая о зле, вы иногда его вызываете, ну и наоборот. И извините, что я позволяю себе учить вас, но вы недооцениваете миссис Сент-Ив. Я предлагаю начать, взывая к лучшим сторонам натуры Элис и вашей собственной, если на то пошло. Вы же просто не могли бросить Бауча на растерзание. Элис это знает.

Сент-Ив долго смотрел на меня, а затем кивнул.

— Ты, в общем, прав, — сказал он. — Отличным подтверждением твоей теории служит наше несчастное путешествие в Данди. Конечно, я попрошу у нее прощения и не стану упорствовать в своих заблуждениях. Мы их не заслуживаем, понимаешь?

— Имеете в виду жен?

— Да. Немногие из мужчин стоят тех женщин, на которых женаты.

— Вот именно это и скажите. Дайте ей шанс согласиться с вами. Это ее очень подбодрит.

В этом духе мы продолжали болтать некоторое время, не обращая внимания на происходящее вокруг, пока смутно не осознали, что мы уже на Виктория-стрит и широкая арка огромного вокзала выгибается над нами. Кареты и экипажи, запрудившие бульвар, громыхали во всех направлениях, гомонили люди, выходившие из здания и входившие в него сквозь двери, освещенные газовыми фонарями, мерцавшими на сыром ветру. Зонтики наши были всё еще раскрыты, хотя дождь кончился, чего мы не заметили. Не представляю, сказал ли я Сент-Иву что-нибудь, что можно было оценить дороже двух шиллингов, но, возможно, я хотя бы отвлек его от себя самого, что уже было хорошо.

Хасбро и Табби уже были в зале, и мы, исполнившись решимости, нырнули следом в суету и шум толпы, улавливая шипение локомотивов, запахи мокрой шерсти и машинного масла. Пришло время, и поезд Элис медленно вкатился на станцию, завершая свое путешествие. Двери открылись, выпуская множество людей из Кройдона, Танбридж-Уэллса и прочих населенных пунктов юга страны; прибывшие уверенно пробирались наружу мимо штабелей багажа. В течение нескольких минут мы были уверены, что среди них вот-вот появится Элис. Затем толпа схлынула, а платформа опустела. Некоторое время никого не было, пока не показался последний пассажир — по виду путешествующий коммерсант, с головой-тыквой, глазами, похожими на вареные яйца, и громадным чемоданом. Вот и конец исхода. Элис не было.

— Джентльмены! — воскликнул коммерсант, решительно подруливая к нам. — Точное время — залог удачного путешествия.

Он поднял чемодан обеими руками и встряхнул; четыре стальные телескопические ноги выскользнули из днища. Из крышки чемодана неожиданно выскочил скрытый ящичек, явив выложенные бархатом стенки и дно, усыпанное пыльными, потускневшими карманными часами. Коммивояжер улыбнулся зубастой неубедительной улыбкой, в одно мгновение поставив лоток и открыв свою торговлю.

Сент-Ив был полностью уверен, что вечер обернется чем-то неприятным, и даже ожидал этого, но неприезд Элис был хуже всех его ожиданий. Он замер, моргая, в полном остолбенении, захлестываемый разнообразными эмоциями, словно сорвавшаяся с якоря лодка волнами, и, похоже, не осознавал, что перед ним, ухмыляясь ему в лицо, стоит торговец часами в поношенном твиде. Пока я подбирал слова, Табби, оценивший неуместность присутствия настырного коммерсанта, посоветовал ему: «Проваливай, парень», — тоном, рассчитанным на понимание.