Глаз идола [сборник] полностью

— Вы приобщитесь к чуду, мистер Оулсби, — сказал он, показывая на зеркало.

И тут я понял, что масляные лампы, стоявшие в стенных нишах овальной комнаты, потушены, однако пространство озарено бледным сиянием, исходившим от вделанных в мел стеклянных дисков, похожих на полные луны. Каким-то образом Нарбондо сумел перекачать солнечный свет глубоко в скалы, будто воду. Мебели, кроме кресла и гардероба с зеркалом, а вернее, короба, в который уходили толстые трубы, начинавшиеся где-то над потолком пещеры, не было. Перед Нарбондо стоял корабельный штурвал со сложным набором передач и рычагов, наверняка соединенный с неким механическим устройством, размещавшимся в гардеробе.

Отражение, как я упоминал, было скверного качества. Черты моего лица расплывались, словно я глядел сквозь жар, поднимающийся от нагретой летним солнцем мостовой. Но потом я заметил какие-то движущиеся тени и стал смотреть за мерцающую поверхность, и там, к моему глубокому изумлению, обнаружился панорамный вид внешнего мира — вид призрачный, словно часть реальности испарилась при путешествии сквозь перископ. Я увидел полосу деревьев, несомненно бывших краем леса Южного Даунса, а за ними луг и нашу рощицу, где остался мой недоеденный сэндвич и в походном чайнике лежал изумруд. А за рощицей по тропинке шел Хасбро, только что спрятавший свои часы в жилетный карман.

Нарбондо повернул штурвал, в точности как если бы он вел судно через пустынный Даунс, следуя за продвижением Хасбро. В стекле появились маяк и домик смотрителя, а за ними — край утеса и небо над Каналом. Хасбро остановился перед дверью домика, поднял руку и постучал. Час выкупа настал. Дверь отворилась, однако тот, кто открыл ее, оставался в тени. На миг всё застыло. Без сомнения, этот кто-то говорил, но я, разумеется, ничего не слышал. Затем Хасбро сделал полшага назад, повернулся к скалам и медленно повалился навзничь. Из глубины дома выступил человек с револьвером в руке и с минуту постоял, глядя на нашего поверженного друга. Это был Сэм Бёрк, Коробейник. Наклонившись, он обшарил карманы Хасбро и достал то, что искал. Хасбро зашевелился, пытаясь сесть, но Коробейник занес револьвер и ударил его в висок, а потом втащил обмякшее тело в домик. Через минуту негодяй вышел и затворил за собой дверь.

И, что было совсем странно, перед тем как направиться через Даунс к скалам и скрыться со сцены, которая теперь была ну просто открыткой с маяком Бель-Ту, он очень торжественно помахал мне — или нам. Ужас того, чему я стал свидетелем, подчеркивался полной тишиной — немое шоу жестокости.

— Что скажете, мистер Оулсби? — спросил Нарбондо. — Вы только что были свидетелем маленького чуда науки, учитывая, что мы с вами в трех сотнях футов под поверхностью земли. Разве это не изобретение столетия? И все устроено с помощью зеркал, как цирковой фокус.

Я смотрел на Нарбондо в каменном молчании, которое он принял за приглашение к дальнейшим объяснениям.

— Представьте себе что-то вроде Момусова стекла, но направленного наружу, а не внутрь. Само стекло изготовить нетрудно, но вот необходимость прокладки тоннелей сквозь мел — это уже другое. Я создал механического крота, чтобы добуриться до поверхности, а затем применил набор медных труб с зеркалами высочайшего качества полировки разной формы и увеличения. На самом деле это игрушка. Но устаешь сидеть в пещерах, понимаете, и хочется взглянуть на мир. Печальный случаи с леди Шалот[59] Теннисона приходит на ум…

— Коробейник знал, что за ним наблюдают, да? — поинтересовался я. — Почему он махал нам? Это что, всего лишь забава? Может, надувательство?

— Это означало только то, что он выполнил свою работу.

— Да уж, это мы видели.

— Нет, мы не это видели. Мы видели, как он исполнил первый этап — выстрелил в вашего Хасбро. Коробейник воздержался от непосредственного убийства этого человека, однако и оставить его на волю случая никак не мог. Как вы видели, Коробейник втащил его внутрь, где должен был осмотреть его рану и привязать к стулу. А теперь отметьте вот что: в комнате рядом с ним находится адская машина с простым часовым механизмом. В ней довольно взрывчатки, чтобы стереть в пыль маяк и изменить очертания Бичи-Хед. Если только я буду огорчен качеством изумруда, мы оставим вашего друга сидеть там, пока она не сдетонирует. В крайнем случае он умрет от потери крови.

Я повернулся на каблуках и, охваченный холодной яростью, кинулся к двери. Там на куче обломков лежали инструменты. Забью гада до смерти лопатой, как червяка, он и есть червь!