Глаз идола [сборник] полностью

Тот крепко стиснул смотрителя, вдавив носок башмака в ножку кресла. А смотритель плотно зажмурил глаза и вывернулся вбок, насколько смог.

— Веки лучше поберечь, Билли! — рявкнул дядя Гилберт ему в лицо. — Но если тебе всё равно, я не отвечаю. Зажми его намертво, Табби! Его время пришло!

— Иисусе, Мария и Иосиф! — взвыл смотритель, задыхаясь и крутя головой так, словно пытался просверлить дыру в небесах.

— Думаю, он проглотил язык, — будничным тоном сказал дядя Гилберт. Он вручил Табби кочергу с приказом сунуть ее снова в огонь. Смотритель глядел на это, хватая ртом воздух. — Ну что, друг мой, что ты знаешь о гибели капитана Соуни? Слушай меня хорошенько, ей-богу, ты расскажешь нам всё или отправишься по Даунсу безглазым, как нищий попрошайка!

— Вот ни черта совсем! — выдохнул смотритель. — Клянусь тебе. Мне сказали, что он навернулся с верхушки Бичи-Хед. Тринити-Хауз послал меня на испытательный срок. Полгода на половинном жалованье смотрителя и маленький домик — лучше, чем вторым в Дувре, говорю тебе, и я приехал со своим барахлом.

— Однако сейчас ты привязан к креслу, Билли, вот-вот потеряешь свои глаза и богу ведомо, что еще. Ты напал на нас двоих на крыльце, снаружи, когда мы задали мирный вопрос, и у тебя эти деревянные сундуки, полные добра лорда Басби. Непохоже, чтобы ты был невиновен, Билли.

— Лорда Басби! И его не знаю! Мои они, сундуки эти. Сюда все приносят всякую дребедень, не видите, что ли? Чертовы ученые. Развели тут свою лавочку на маяке. Ну дали мне пару фунтов, чтобы приглядывал, но убийство?.. Богом клянусь, мне человека не убить.

— Совсем недавно тебе это почти удалось, когда уложил нас обоих вымбовкой, — возразил дядя Гилберт.

— Вы же меня тоже лупили!

— А кто еще был в доме? — внезапно спросил Табби.

— Парень. Просто парень. Один из них, говорю вам.

— Что за парень? Как зовут? Быстро!

— Они его звали Помазок. Он что-то такое делал для них.

— А кто эти «они», Билли? — задал следующий вопрос дядя Гилберт.

— Троих знаю, кроме доктора, он эту штуку пристраивал.

— Доктор, точно был среди них? — потребовал подтверждения Табби. — Он пришел и ушел? Оставил тебя следить за всем?

— Ну да. Пару дней назад.

— Они должны были разбить лагерь где-то неподалеку.

— Думаю, в Истборне… — начал было смотритель, но дядя Гилберт мотнул головой, и тот умолк.

— Так не пойдет, Билли. Они не станут скакать, нахлестывая коней, в Истборн и обратно. Это неразумно. Не назову то, что ты рассказал, гнусной ложью, но это что-то на нее очень похожее. — Старик устало покачал головой. — Как сказал поэт, под раскаленную кочергу любой поет фальцетом.

— Да он меня укопает, непонятно, что ли!

— Кто «он», Билли?

— Чертов доктор. Вы его не знаете! Иначе бы не обращались со мной так. Сразу бы поняли, чего это я.

— Я отлично понимаю, — ответил дядя Гилберт. — Вижу собственными глазами. Ты привязан к креслу, а я собираюсь выжечь тебе глаза. Чего тут не знать? Но ты ведь уже сдал своего доктора, понимаешь, Билли? Он знает, что ты говорил с нами. И в курсе, что мы что-то от тебя узнали. На твоем месте я бы всё рассказал и сделал бы ноги. В доках Истборна всегда найдется местечко. Плавание года на два надежно обезопасило бы тебя. Хотя слепому трудно наняться на судно…

— Богом клянусь, я бы так и поступил! — завопил смотритель. — Мне эта работа вот ни на столько не нравится, и доктор не нравится! Спросите меня, и я вам отвечу по чести, но капитана Соуни я не убивал.

— Тогда где лампа доктора? Живо!

— Они ее забрали. Прошлой ночью. Эксперимент кончился, сказали. Почти все убрались. Потом Помазок заявился сюда два часа назад и сказал, что влип и поспал бы чуток, и я его пустил. Какой вред от сна.

— И где они? Куда они спрятались? И никаких выдумок! Расскажешь, и уберешься целым и невредимым.

Смотритель посидел, раздумывая, словно принимая трудное решение, и начал говорить.

Мы тихо стояли у входа в пещеру. Конечно, Помазок скользнул именно туда. Негодяй исчез с маяка, чтобы не ввязываться в схватку с Табби, и маловероятно, что он намеревается заманить нас во тьму и напасть, ведь он не знает, что мы здесь. Я взглянул на часы и удивился, поняв, что утро почти прошло. Была половина десятого — еще час тридцать минут до передачи выкупа.

— Куда? — шепнул я.

— Дадим ему еще минуту-две и затем двинемся за ним в скалы, — ответила Элис. — Он выведет нас куда-нибудь. Наше счастье, что он сбежал в лес тогда, в Блэкбойсе.

«Надеюсь», — подумал я.

— А что с другими — Табби и дядей Гилбертом?

— Они взрослые люди, — сказала она. — Отлично справятся сами.

Чайки вились вокруг нас, из трещин в мелу вылетали какие-то мелкие морские птицы и возвращались обратно в свои норки. Хищники парили в восходящих потоках, поднимаясь всё выше и выше. Дядя Гилберт наверняка сообщил бы нам названия всех этих пернатых. Ветер с моря становился пронизывающе-свежим. На западе тянулись Семь Сестер[58], а внизу неумолчно шумел прибой. Низкая бурая дымка у горизонта была, скорее всего, побережьем Франции.