Глаз идола [сборник] полностью

Послушно вынув брус из гнезд, я отставил его в сторону, потянул створку наружу и оказался в небольшой пещере с окном, через которое задувал крепкий бриз, поднимая пыль с пола. На деревянной платформе стояла лампа Басби, линзы неярко поблескивали слабым зеленым сиянием. За нею виднелось множество склянок и проводов — бунзеновская батарея, которую я заметил в лаборатории Басби в Скарборо. Наверху был маленький столик с колбами и склянками разных химикалий. Слева от двери имелось нечто вроде длинной скамьи, вырезанной прямо в стене, а на ней стоял открытый деревянный гроб, который я видел на фотографии, доставленной в гостиницу. Нижняя часть крышки гроба была привинчена. В нем лежал Сент-Ив, глаза его были закрыты. За веками я улавливал движение, словно он видел сны, и его лицо оживало почти театральной мимикой в череде мгновенно сменяющихся эмоций. Глаза профессора открылись, — он издал быстрый вздох, — а затем снова закрылись, и всё тело задергалось.

— Встаньте поближе к вашему другу, будьте любезны, мистер Оулсби, — велел Нарбондо. — Чтобы манипулировать рычагом, который увеличивает мощность луча, изобретенного гениальным Басби, достаточно одной руки, что оставляет свободной другую мою руку, держащую пистолет. Вы, наверное, осведомлены, что изумруд, дающий лампе такой приятный зеленый цвет, как говорится, почти выжат. Он действенен на ближних дистанциях, но сейчас почти бесполезен на дальних. Мощность его убывает, даже пока мы говорим. Тем не менее он может доставить некоторое забавное и познавательное развлечение. Я полностью уверен, что камень, доставленный недавно нашему другу Коробейнику, подделка. Профессора Сент-Ива нелегко убедить передать подлинный образец. Вы ведь именно за это так высоко цените профессора, не так ли? Но, сэр, я предвидел сложности, предательство, может быть даже оппортунизм. А теперь, исключительно в интересах науки, проследите эффект луча, когда я увеличу мощность лампы.

Лицо профессора искривилось и задергалось еще быстрее. Он закричал, забился, задыхаясь, попытался сесть, но крышка гроба не позволяла это сделать. Глаза Сент-Ива распахнулись, наполненные абсолютным, невыразимым, маниакальным ужасом, и он закричал голосом, полным муки; безумный его взгляд слепо блуждал по моему лицу.

Лицо Нарбондо, наоборот, оживилось и явило миру довольное выражение, словно его обладатель наблюдал забавную сцену в театре — он облизывал губы, жмурил глаза, слегка кивал. И, как ни жаль, постоянно держал меня в поле зрения, не отводя ни на долю дюйма дуло пистолета.

Сент-Ив теперь завизжал, и я услышал, как его ноги колотят в крышку гроба, а зубы стучат. Он снова взглянул на меня, и я, помоги мне боже, увидел в его глазах проблеск узнавания и немой мольбы. На раздумья времени не оставалось — я повернулся и бросился на Нарбондо, желая раз и навсегда положить конец его злодеяниям. Раздался треск пистолетного выстрела, усиленный эхом замкнутого пространства, и я скорее почувствовал, чем услышал, собственный вопль страха и чисто животного отвращения.

У Табби и дяди Гилберта ушло десять минут на тщательные поиски входа в пещеру «ученых». Его скрывала плотная стена кустарника, но кто-то прорубил в ней проход, ведущий к небольшому отверстию в скале. Но если бы им не сказали, где смотреть, они бы не нашли эту дыру, настолько хорошо она была скрыта зарослями. Они стояли в тени, осматриваясь после того, как кусты сомкнулись за их спинами, когда услышали голос, доносившийся из пещеры, — кто-то пел. Фробишеры быстро отошли подальше и укрылись за грудой валунов. Пение, неплохой тенор, становилось всё громче, и вот показался Коробейник собственной персоной — он вышел из зарослей на склон и зашагал в сторону маяка, довольный и веселый.

— Пойти за ним? — шепнул дядя Гилберт. — Можем уложить его твоей дубинкой, оттащить тело за утес и покончить с одним из этих мерзавцев.

— Подозреваю, что он отправился за выкупом, дядя. Если мы расшибем ему башку, наш план пойдет наперекосяк.

— Чертовски неудачно. Его башка просто требует хорошего удара.

Коробейник добрался до домика, отворил дверь и вошел. Смотрителя он не застал, потому что тот уже мчался со всех ног в Истборн с запасными штанами и рубашкой, увязанными в узелок. Конечно, отсутствие владельца жилища могло вызвать подозрения, но теперь уже ничего нельзя было поделать.

Дядя Гилберт и Табби вернулись к входу в пещеры, минуту постояли, прислушиваясь, а затем сквозь переплетение листьев и веток ступили в полутьму.

— Не дам за них и четвертака, — сказал дядя Гилберт вполголоса. — Так говорил мой старик. Он дрался в битве на Ниле, знаешь ли, и мне ужасно хотелось тоже оказаться там! Я бы дал по башке французу-другому. Наверное, один из этих подонков чертов француз.

— Конечно, наказать негодяя, да еще и врага, — в этом больше чести, — согласился Табби, не чувствуя себя таким же бравым, как его дядя.

Он шел первым, нащупывая дорогу, дядя Гилберт — следом; они спускались в нижние пределы земли, порой при свете ламп, порой во тьме.