«Унивеко» – прочел на табличке у входа Сергей и, следом за знакомым, прошел мимо вахтеров в длинный коридор. Генка открыл дверь кабинета Увидев Константина, Серов сразу подумал, что из всей затеи хрен что получится – за столом сидел тот самый брюнет, которому он испортил вечер у Лариски Рыжовой. Теперь только не хватало, чтобы за спиной неожиданно выросли его телохранители-мордовороты и все началось сначала. Сергей даже потрогал едва успевшую зажить разбитую бровь, и она отдалась болью, словно напоминая: будь настороже, не то опять мимо денег и с разбитой рожей!
– Вот, Константин Михайлыч, – подобострастно поклонился Генка, искательно заглядывая в глаза хозяина. – Как и обещал, привел надежного человека.
– Вижу, – откинувшись на высокую спинку рабочего кресла, процедил тот. – Вроде старый знакомый?
– Да, кажется, мы уже встречались, – кивнул Серов и собрался повернуться и уйти, не желая испытывать судьбу и нарываться на возможные неприятности. Все равно разговора не получится. Но ошибся.
– Погодите, – заметив его движение, попросил брюнет. Он вышел из-за стола и протянул Сергею руку. – Знаете поговорку: кто старое помянет, тому глаз вон? Если не возражаете, считайте, что я на вас не в обиде. Меня зовут Константин Михайлович Максимов.
– Сергей Иванович, – Серов пожал его узкую ладонь.
Может быть, шеф Генки Казакова не так глуп, а приличные деньги на дороге не валяются? Тогда нечего корчить из себя Отелло, особенно после того, как сам отвалил от Ларки.
– Присаживайтесь, Сергей Иванович.
Максимов выразительно повел бровью – Генка тут же исчез.
– Чем могу быть вам полезен? – Сергей взял предложенную хозяином сигарету и прикурил от большой настольной зажигалки.
– Геннадий рекомендовал вас с самой лучшей стороны, да и сам я видел вас в деле. Впрочем, молчу! – Максимов шутливо поднял руки, словно сдаваясь. – Ни слова больше… В общем, мне нужен человек с опытом и умением крепко держать язык за зубами. Казаков что-нибудь объяснил?
– В общих чертах, – и Серов решил сделать маленький выпад с целью проверить реакцию хозяина. – Насколько я понял, вам крайне нежелательна огласка, что в роду умалишенные?
– Если хотите, считайте так, – ни один мускул на лице Константина Михайловича не дрогнул, и Сергей отметил, что тот хорошо владеет собой. – Работа рассчитана примерно на две недели, до отъезда нашей родственницы в Швейцарию. Оплата хорошая. Я готов дать три тысячи задатка и окончательно рассчитаться после ее отлета, заплатив еще семь тысяч долларов. Начать желательно не откладывая, прямо завтра.
– Что конкретно я должен делать?
– Умеете водить машину? Прекрасно. Дадим вам на время работы авто, и будете дежурить у дома. Если дама не выходит, вы ждете. Если отправилась в город пешком, то следуете за ней тем же порядком, но она может поехать на машине.
– Вы не ограничиваете свободу ее передвижений и даже позволяете садиться за руль?
– Ну, нельзя же человека лишить всего? Она не в тюрьме и нисколько не виновата, что больна, – развел руками Константин Михайлович.
Он закурил и выпустил дым к потолку, а Серов отметил, насколько беспокойно, в отличие от лица, вели себя руки Максимова: он то поднимал их, то разводил в стороны, то тискал пальцы одной руки в ладони другой, а теперь играл золоченой зажигалкой «зиппо», пытаясь скрыть волнение. Лицо еще удавалось контролировать, а вот руки подводили. Хотя Сергей, наверное, тоже бы волновался, говоря о помешанной родне. Кстати, права ей они наверняка купили – теперь получили возможность управлять машинами даже те, кто раньше не мог об этом и мечтать.
– Да, естественно, – согласился Серов. – Я должен представлять вам какие-то отчеты?
– Только в тех случаях, если произойдет нечто экстраординарное или она с кем-то встретится. Для этого у вас будет фотоаппарат, и вы зафиксируете встречу на пленке. Деньги на бензин и карманные расходы ассигнованы в размере трехсот долларов в неделю. Устроит? Дайте ваши координаты, мы сейчас же оформим доверенность на машину.
Сергей взял листок бумаги и быстро набросал свои данные. Протянул записку Константину Михайловичу и прямо спросил:
– Зачем за ней нужно приглядывать?
– У нее мания самоубийства, – нехотя ответил Максимов.
– Склонность к суициду, как говорят правоведы и медики? – удивленно поднял брови Серов. – Ей нельзя доверять баранку! И как ночью?
– Ночью следить не нужно, – Константин Михайлович ослабил узел галстука, словно воротник сорочки душил его. – И вообще у нее появляется склонность к суициду, как вы изволили выразиться, только в периоды обострения болезни. Недавно был сильный приступ, а теперь, как надеются врачи, он повторится не скоро. Дома за ней есть кому присмотреть, а вот на улице вы будете отвечать за нее головой!
Серов посмотрел на большие настенные часы «ситизен»: время приближалось к обеду. В принципе он уже согласился, поэтому нечего выдрючиваться.
– В общем, прелестная ситуация, но я уже дал согласие и обратно своего слова не возьму.
– Отлично. – Максимов достал из сейфа и показал гостю большую фотографию.
