С нее смотрела молодая, очень миловидная женщина с пышными рыжеватыми волосами. Красивые глаза, тонкие брови, пухлые, чуть приоткрытые тубы, кокетливый поворот головы. Конечно, не обошлось без искусного гримера и прекрасного фотографа, но тем не менее она очень хороша.
Жаль, что эта прелестная головка поражена ужасным недугом.
– Как ее зовут?
– Не имеет значения. Вступать с ней в контакт в ваши обязанности не входит. Запомнили? – Константин Михайлович быстро спрятал фото в сейф. – Она выше среднего роста и хорошо сложена. Думаю, узнаете, на то вы и профессионал. Вот деньги, а доверенность и ключи от машины Геннадий подвезет попозже.
Он подал Серову конверт. Тот, без ложной щепетильности, пересчитал деньги, «не отходя от кассы». Все верно, три тысячи триста баксов. Придется, видно, сегодня же звонить Сухарю и просить у него тайм-аут на пару недель, сославшись на досаждающие дела по прежней службе: все равно он это никак не проверит, а чтобы сказать ему правду, надо быть полным идиотом.
Сергей убрал конверт в карман.
– Где она живет?
– У «Кропоткинской». Завтра вас проводят. Рад, что мы достигли договоренности.
Константин Михайлович встал, давая понять: встреча окончена. Он одарил гостя дежурной улыбкой и, как только за ним закрылась дверь, тут же направился в комнату отдыха, схватил со стола бутылку виски и сделал большой глоток прямо из горлышка – нервы, черт бы их! Потом полез в тумбочку и вынул из видеомагнитофона кассету: беседа с Серовым была зафиксирована на видеопленку.
Утром Сергей встал пораньше – назвался груздем, полезай в кузов! Сейчас не придется разлеживаться, как уже привык за короткое время работы в магазинчике. Кстати, с Сухарем быстро удалось договориться, он предоставил Серову краткосрочный отпуск на пару недель и даже с сохранением содержания, но попросил, чтобы Сергей все-таки выкраивал времечко и заглядывал к Зое и Шуре.
– Подчиненные должны чувствовать заботу начальства, – рассмеялся Твердохлебов. – И не очень там упирайся рогами на службе. Привет!
Он повесил трубку, а у Серова осталось в душе чувство некоторой гадливости к себе: зачем обманул Сухаря? Да и дома тоже не сказал всей правды. Вот так, потихоньку и влезаешь в болото лжи, из которого трудно выбираться: сам себя запутал и уже плохо помнишь, кому и что говорил, на кого ссылался и какие доводы и оправдания приводил.
Ладно, Бог даст, разберемся, а пока – вперед! Вчера Казаков пригнал «жигули» третьей модели: не новенькие, зато вполне отлаженные и с полным баком, а в перчаточном отделении лежала доверенность на имя Серова. Между прочим, шелапутный Генка все-таки скумекал, что машину лучше оставить подальше от магазина.
Встреча с человеком Максимова была назначена недалеко от памятника Гоголю на бульваре, и Сергей заторопился – если опоздаешь и дамочка улизнет из-под надзора, то получится не слишком хорошо: только начал работать и в первый же день такой прокол! Тут тебе не сэконд хэнд!
Как Серов и ожидал, на условленное место прибыл на новенькой иномарке один из телохранителей – как раз тот, кому досталось стулом по голове. Видимо, получив от шефа строгие инструкции, он сделал вид, что не знает Сергея. Может быть, это и к лучшему? И Серов охотно включился в предложенную игру.
Следуя за темным «саабом», он доехал до большого старого дома на Остоженке, свернул во двор и зарулил на импровизированную стоянку неподалеку от детской площадки с чахлыми деревцами.
– Вон подъезд, – показал подошедший к его машине телохранитель Максимова. – А вон окна. Если приходит вечером, то там обязательно зажгут свет.
– А если не зажгут?
– Подожди три минуты – этого вполне хватит, чтобы подняться – и коли не зажгли, дуй проверять подъезд! Но в квартиру не суйся. Знаешь, как у дикарей? Табу!
Он заговорщически подмигнул и рассмеялся, а Серов подумал: этому костолому наверняка хочется продолжить то, что они не успели закончить у Лариски. Однако в планы Сергея никак не входило доставлять ему подобные удовольствия.
– Где ее машина?
– Вон, темно-красная «лада». Не сомневайся, она быстро не гоняет, не упустишь.
На прощанье мордоворот хлопнул тяжелой ладонью по крыше жигуленка Сергея и уехал.
Потянулись томительные минуты ожидания. Читать нельзя, не то пропустишь «объект», даже не заметив его, особенно если книжка интересная. Курить без конца надоело, да и можешь докуриться до жуткой головной боли, а тогда ты уже ни на что почти не пригоден. Вот и сиди, лупай глазами и внутренне напрягайся каждый раз, когда открывается дверь подъезда. Нет, пусть в магазинчике воняет старым барахлом и платят не в пример меньше, зато там ты сам себе хозяин, а в «топтунах», да еще когда приходится следить за ненормальной бабой, совсем не сладко. Однако теперь не откажешься – аванс взял, машину получил, фотоаппарат дали. Вот он лежит рядом на сиденье, заряженный пленкой и готовый щелкать затвором, как голодный щенок зубами.
