Кадровик все бумаги приготовил, отправят парня на ЦВВК и дадут на год инвалидность: все, кончился подполковник Серов! Ему еще будут платить положенные деньги, пока нет приказа об увольнении со службы по состоянию здоровья, однако это копейки, которые протекут между пальцами, как вода. А жить надо.
– Не знаю, – покрутил головой Сергей, – не знаю, кого там ждали и ждали ли вообще.
– Ну, гадать можно сколько хочешь. – Трофимыч заглянул на дно чашки, словно надеясь найти нужный ответ на кофейной гуще. Однако кофе был растворимый. – Ты не тушуйся, – продолжил он, отставив чашку. – Я полностью на твоей стороне и сделаю все, чтобы тебя не дать в обиду. И попробую на медицину нажать. А уж коли ничего не выйдет, так проводим как положено. Ты уж не обессудь и не держи зла на старика Мякишева.
«Лжет и привычно лицемерит, – равнодушно, как будто сказанное совершенно его не касалось, отметил Серов. – Я для него все равно что покойник, и вопрос лишь в том, когда меня зароют: сегодня или завтра? Но положено над гробом произносить прочувствованные слова, он их и произносит. Ладно, хрен с ним!»
Трофимыч взял бутылку и стаканы, спрятал их за толстыми папками в шкафу, и Сергей понял – разговор подошел к концу. Все, что хотели у него спросить, спросили, все, что могли услышать, услышали.
– Ты это, – начальник отвел глаза в сторону, – пока не уезжай никуда, договорились?
– Подписочку дать? – с иронией улыбнулся Серов.
– Прекрати, – по-доброму попросил Мякишев. – И так тошно, а ты тут еще ерничаешь. Тебя куда подбросить?
– Если можно, к Туру.
– Хочешь навестить приятеля? – Трофимыч подтянул к себе лежавшую на приставном столике рацию, вызвал водителя и приказал ему подать машину к центральному входу и отвезти подполковника Серова, куда тот скажет. – Я не прощаюсь надолго.
– Типун вам на язык, – пожимая руку начальника, пожелал Сергей, – лучше встретимся по иному поводу. Тогда, может быть, и рюмку выпью…
Тур встретил приятеля радушно, несмотря на то, что тот заявился без предупреждения, свалился словно снег на голову, разрушив утреннюю семейную идиллию. Как понял Сергей, Володька и Татьяна встали поздно и, пока он вел с Трофимычем полную скрытых угроз, ловушек и недомолвок беседу, они еще видели третий сон, блаженно почивая на широченном диване. Судя по всему, после развала фирмы, в которой Татьяна работала секретаршей, она решила полностью посвятить себя домашнему очагу.
Как бы там ни было, сейчас Серов хотел лишь одного – поскорее показаться профессору психиатрии или невропатологии, который дружил с родителями Тура: может быть, он даст ответы на некоторые мучившие Сергея вопросы?
Пока Володька дозванивался до профессора, Серов пил чай на кухне и мрачно размышлял, чем ему лично грозит гибель Фомича, которого, если верить Мякишеву, застрелили из табельного оружия Сергея. Кстати, в этом Трофимычу стоит целиком и полностью верить: зачем ему лгать, какая выгода? Если Серова хотели отстранить от работы, то это с успехом достигнуто, и вскоре он вообще «покинет ряды», как любили выражаться кадровики, и станет бывшим подполковником милиции, бывшим оперативным работником и бывшим начальником отдела, а всем бывшим не положено совать нос куда не следует! Древний, как мир, закон.
Так вот, неприятностей кому-то, страстно желавшему от него избавиться, Серов более не принесет. Частным образом заниматься тем, что его интересовало по службе, невозможно, хотя бы по причине полного отсутствия денег. А их понадобилось бы огромное количество: уж если по закону тебе никто не хочет помочь и приходится запугивать да грозить, то когда ты лишен должностного положения, и подавно информацию остается только покупать. Не станешь же пугать людей тем, что прибьешь, если не скажут? Тут же настучат, и ты очутишься за решеткой. Это бандита сложно поймать, а бывшего мента – нет ничего легче, вот он, дуралей!
Не поэтому ли заварена вся крутая кашка – чтобы он больше и думать не смел реанимировать дело бизнесменов, полинявших на Запад? Не тут ли собака зарыта?
Теперь надо думать, как отбиваться от каверзных вопросов на допросе в прокуратуре – наверняка они будут вести следствие по факту убийства двух человек. И кто-то уже ведет следствие по факту взрыва на квартире, где содержали в заложниках Зайденберга. Интересно, кто? И кто из прокурорских наложил лапу на дело об убийстве Лолы? Если выяснить некоторые любопытные детали об этих борцах за правопорядок и законность, а к ним нарыть немного компромата, то картина сразу начнет проясняться. Но кто же тебе позволит это сделать? И кто, черт его побери совсем, завладел пистолетом Серова?!
– Сейчас поедем, – оторвал его от невеселых размышлений заглянувший на кухню Тур. – Машину придется ловить.
– Поймаем. Не волнуйся, я не такой немощный.
– Вот это мы скоро и узнаем, – шутливо пригрозил Володька. – Учти, Егорыч никогда хвостом не виляет, он считает, что больной должен знать всю правду.
– Егорыч?
– Валентин Егорович. Так зовут профессора.
