– И представь себе, все это безобразие началось как раз здесь, в этом универмаге. Хочешь, зайдем и разберемся?
Мона энергично закивала. Но дед, вместо того чтобы толкнуть двустворчатые двери магазина, взял ее за руку и привел в Бобур! На этот раз она совсем растерялась.
Бедная Мона не смогла рассматривать этот экспонат так долго, как обычно просил дедушка. Понятно почему: эта штуковина, сушилка эта, пробуждала в ней старые страхи. Мы же помним, как она боялась ту, что стояла в отцовской лавке. Видеть такую же подвешенной в солидном музее было очень неприятно, она там совсем не к месту! Это несерьезно!
Анри же стал ей объяснять, что очень серьезно – как раз из-за несерьезности.
– Да, Мона, это всего лишь сушилка для бутылок, самая обычная, каких везде полно, хоть в универмаге, где сам Дюшан ее и купил.
– А, вот почему ты сделал вид, что мы пойдем туда, а сам привел меня в музей! Да ты шутник!
– В данном случае шутник – скорее автор этого произведения, Марсель Дюшан. Запомни его имя, это один из самых влиятельных художников двадцатого века.
Может, дед опять шутит? Но нет, вид у него вполне серьезный. Мона вспомнила мраморные и бронзовые статуи Микеланджело и Камиллы Клодель. Это что, тоже скульптура?
– В каком-то смысле, – ответил дед, – это произведение можно назвать и скульптурой. Оно трехмерное, в отличие от двухмерных картин. Таков традиционный подход, но Дюшан хочет его перечеркнуть. Он эту вещь не создавал. Мог хотя бы перекрасить, как-то приложить к ней руку, но нет! Просто пошел и выбрал в магазине. Да и выбрал за то, что в ней нет ничего особенного. Ни красоты, ни уродства – просто сушилка, никакая. Она уже существует, уже сделана, поэтому художник обозначил этот художественный объект английским словом
– Но разве это произведение искусства?
– В том-то и вопрос! Марсель Дюшан ответил бы, что это произведение, “но не искусства”. А я не знаю. Знаю только, что оно им становится в наших глазах.
Мона нахмурилась, помолчала и стала внимательно изучать сушилку, как и должна была с самого начала. Прошла минута, две, пять… И что, эта штука превращалась в ее глазах в произведение искусства, как сказал дед? Анри прервал молчание, отчетливо, чуть ли не по слогам процитировав знаменитую фразу Дюшана, надеясь, что она найдет отклик в душе внучки:
– “Картину создает зритель”.
Мона улыбнулась. Ей понравилась мысль, что она, маленькая девочка, каждый раз заходя в музей, играет такую важную роль: благодаря ей картины, скульптуры, фотографии и рисунки, которые там находятся, обретают искру жизни. Становятся собой и даже больше. Анри хотелось, чтобы Мона почувствовала: Марсель Дюшан со своей сушилкой и другими объектами реди-мейд подводит зрителей к каверзному вопросу: начиная с какого момента или с какой черты тот или иной предмет превращается в произведение искусства? Дюшан ответа не дает, он только ставит этот вопрос (точнее, намекает на него) c помощью простейшего жеста, лишенного какого бы то ни было эстетического или морального смысла.
