– Такой хороший текст. Я тоже хочу лечить людей, когда вырасту.
* * *Насколько восхищала Анри пирамида Пея[13], настолько ему внушали отвращение прилегающие к ней вульгарные торговые галереи. И каждый раз, когда Мона с восторгом разглядывала какой-нибудь гаджет или какую-нибудь рекламу, он с новой силой принимался осуществлять свой план: закрепить в памяти внучки все самое прекрасное и значительное в искусстве. Но в эту среду они наткнулись на ресторан, в витрине которого красовался для привлечения публики двухметровый хот-дог. Огромной сосиске, зажатой стоймя между двумя половинками булки, пририсовали лицо, ножки и ручки, она сама себя поливала горчицей из тюбика и облизывалась, будто предвкушая удовольствие съесть саму себя. Вот, подумал Анри, воплощение всего самого отвратительного, что производит современный мир. Но у Моны это зрелище разбудило аппетит. Деду пришлось уступить, но он все время торопил ее побыстрее доедать свой сэндвич. Мона вышла из ресторана довольная и счастливая и беспечно спросила, что у них сегодня в программе.
– Младшая сестра Джоконды, – ответил дед.
Это портрет молодой чернокожей женщины. Она изображена вполоборота, правым боком к зрителю. Но голова повернута так, что взгляд обращен вперед. Слева выглядывает спинка кресла, на котором сидит девушка, вернее, не вся спинка, а маленький кусочек деревянной планки с блестящими гвоздями, все остальное закрыто синей тканью, наброшенной на кресло и свисающей с подлокотника. Фигура видна до середины бедер. Но живот и ноги скрыты платьем. Подпоясанное узкой красной ленточкой, оно сползло с плеч, обнажив одну грудь, и стало похоже на белую простыню. Его поддерживает согнутая в локте левая рука со сжатыми пальцами, другая рука покоится на животе. Хотя женщина явно сидит, но похоже, что она лежала и привстала. Торс ее притягивает все внимание. Полуобнаженная грудь, узкие покатые плечи, их линия изящно перечеркивает наискось центр композиции. Длинная гибкая шея, овальное лицо, большой муслиновый тюрбан со свисающим концом, сквозь легкую ткань виднеется размытый серовато-желтоватый фон. На висках и на лбу выбиваются редкие пряди волос. В правом ухе поблескивает золотая серьга-кольцо. Темную кожу оживляют четыре световых пятна: на открытой груди, на мускулистом плече, на ключице и самое яркое – на лице. Как будто фонарик вспыхнул над сомкнутыми губами, и луч его высвечивает нос и, главное, большой и выпуклый черный глаз. Он кажется бездонным, особенно на блеклом, плоском общем фоне. Тонкая бровь очерчивает глазницу. На картине есть подпись: “Лавиль-Леру, Бенуа”.
На эту подпись Мона и указала, когда, поизучав картину четверть часа, заговорила с дедом. “Лавиль-Леру, Бенуа” – подпись длинная, сложная, записанная в две строчки, а больше всего Мону удивило, как она расположена на полотне.
