В тот день Поль так нагрузился красным вином, что едва стоял на ногах, но рядом с дочкой, которая сидела рядом с ним и делала уроки, старался сохранять остатки достоинства. Уставившись пустым взглядом куда-то вдаль, он вдруг заметил на другой стороне улицы элегантно одетого человека, который, казалось, прогуливался взад-вперед.
– Надо же, – сказал Поль и икнул. – Похож на того типа, что скупал фигурки…
Мона инстинктивно подняла голову. И хотя прохожий был от нее шагах в тридцати, она мгновенно узнала его. Это точно был он, и он удалялся быстрым шагом.
– Папа, вот подходящий момент, чтобы позвать его и показать ему все свинцовые фигурки! Давай скорее, беги!
– Нет, милая, – Поль колебался, – это некрасиво, нельзя же приставать к человеку…
– Так, папа! – скомандовала Мона, невольно копируя тон своей матери. – Быстро встаешь, открываешь дверь – только смотри не упади! – и зовешь этого господина. Да поскорее, пока он не ушел!
Она взяла отца за рукав, подтащила его к двери и еще раз повторила указания: не падать, позвать того человека! Поль послушно пискнул:
– Месье…
– Громче! – потребовала Мона.
– Месье!
Призыв сработал. Прохожий обернулся, он растерянно улыбался, будто сбился с пути. Мона едва успела прошептать отцу последние наставления, как любитель свинцовых фигурок уже входил в лавку. Как и два месяца назад, он был одет с изяществом престарелого денди, на этот раз в темно-зеленый, отличного покроя костюм.
– О! – воскликнул он, даже не поздоровавшись. – Вот это да! Я вас искал, а вы меня сами нашли!
– Входите, входите! У нас на складе есть несколько фигурок Вертунни, – сказал Поль, дыша перегаром.
Посетитель с интересом принялся разглядывать разрозненные фигурки, обратив особое внимание на сценку, которую Мона устроила в витрине под неоновым солнцем. Придирчиво осматривая каждую статуэтку, он рассказал про свое хобби: он любил выстраивать из фигурок Вертунни сцены из своей жизни в диорамах собственного изготовления.
– Бывшие министры пишут мемуары, а бывшие префекты – эротические романы под псевдонимами. Я же раскладываю свою жизнь по коробкам, это куда забавнее! – Он театрально рассмеялся.
И тут же взял фигурку кавалериста и изобразил, как он скачет, – это будет воспоминание о его военной службе в Сомюре. Его оттуда выгнали, после того как он назвал одного офицера выше себя по званию слишком жирным, чтобы идти на войну, а тот вызвал его на дуэль. Закончив рассказ, он стал рыться в карманах.
– Я заберу у вас пятнадцать штук. Кажется, мы в прошлый раз договорились по пятьдесят евро за штуку, так?
– Да-да, – сказал внезапно протрезвевший Поль.
– Отлично, вот вам семьсот пятьдесят евро наличными. И напишите мне свой адрес на бумажке. У меня нет ни интернета, ни мобильника, но я еще могу читать глазами! И вам не придется окликать меня на улице. Я скоро зайду опять, а вы отыщите мне еще фигурок! До свидания!
В этот раз Мона заметила в музее Орсе картину, поразившую ее каким-то необычайным напором энергии. С первого взгляда трудно было разобрать, что к чему, но благодаря своей необычайной зоркости она поняла, что это сцена охоты на диких львов. Она показала эту мощную картину Анри: Эжен Делакруа “Охота на львов”, эскиз, окончательная версия в большом формате хранится в Стокгольме.
Ну конечно! Делакруа! Анри упустил его, и это был досадный промах. Из художников-романтиков он выбрал в Лувре Гойю, Фридриха и Тёрнера, но не стал показывать Моне “Данте и Вергилия в аду”, “Смерть Сарданапала” и “Свободу, ведущую народ”. А зря! Ведь Делакруа был одним из главных зачинщиков буйства эмоций и красок на холсте. Кроме того, интересна история его соперничества с Жаном-Огюстом-Домиником Энгром. Делакруа восхвалял силу ярких красочных мазков, говорил, что картина должна быть “пиршеством для глаз”, а Энгр гордо возражал: “Основа искусства – честный рисунок”. Битва гигантов, мимо которой Анри и Мона прошли не останавливаясь. Эскиз “Охоты на львов” предоставлял случай восполнить этот пробел, но то был всего лишь эскиз. И при всей его выразительности Анри нашел ему альтернативу и подвел Мону к картине внушительного формата – метр шестьдесят на два с половиной метра.
