В центре композиции – по расположению и по значимости – поясной портрет. На нем изображен человек лет пятидесяти с тонкими усиками, голова его гордо и даже надменно вздернута, взгляд устремлен куда-то в сторону. Портрет висит на однотонной (если не считать нескольких скромных красноватых линий) стене комнаты, в простой позолоченной раме. Под этой картиной в картине на круглом столике стоит ваза с розовыми цветами. Главное место на полотне занимают два ряда сидящих и стоящих мужчин, чем-то похожих друг на друга. Самому младшему, стоящему в середине, не больше тридцати лет, а самый пожилой лет на двадцать старше его. Все в строгих элегантных костюмах, в которых все же есть некоторое разнообразие: например, на одном персонаже галстук-бабочка, а на его соседе – обычный, длинный. Или у одного свисает с плеч белый шарф, а у другого торчит в кармашке белый платочек. Но в целом во всех угадывается общий стиль: это люди из городской артистической среды, в них чувствуется и налет богемы – растрепанные шевелюры, небрежные позы и внутренняя напряженность – семеро из десяти внимательно смотрят прямо на зрителей. Во втором ряду по обе стороны от портрета – две симметричные пары. На первом плане четыре сидящих фигуры. Сразу бросается в глаза второй персонаж справа в первом ряду чуть в глубине: он ярко-рыжий, особенно взлохмаченный, на нем распахнутая куртка, жилет, сиреневый шейный платок, одну руку он держит в кармане. Третий слева, написанный во весь рост, опирается на трость. Он стоит боком к публике, но повернул к ней голову, что придает ему величавую осанку. Позади него сидит на стуле молодой человек в широкой белоснежной рубашке, контрастирующей с высокой черной фигурой рядом. Молодой человек держит палитру с красками.
Мона осмотрела всех персонажей, они явно собрались здесь, чтобы воздать честь кому-то отсутствующему, но представленному на портрете, кому-то, подобному божеству, и вся картина напоминала композицией те, что украшают церковный алтарь. Этот отсутствующий, как она поняла, – Эжен Делакруа. Дед все-таки представил ей этого художника, но он был не автором, а сюжетом сегодняшней картины.
– Делакруа скончался в 1863 году, – приступил к рассказу Анри, – и унес с собой в могилу целый пласт истории искусства, потому что он был воплощением романтизма, потому что ему удалось, пусть ценой множества скандалов, впустить в искусство свежий ветер свободы. Он умер признанным героем, а начинал свой путь в искусстве как дерзкий бунтарь. Почти никто из окруживших его портрет в знак почтения не может помнить то время: в 1820-е годы, когда его честили “пьяным дикарем”, а его картины – “невнятной мазней”, они еще не родились.
– Вон тот, в белой рубашке, на вид еще совсем молодой. Он держит палитру, значит, он и есть автор картины?
– Правильно, это Анри Фантен-Латур, или просто Фантен. Ему всего двадцать восемь лет, но он чрезвычайно талантлив. Поместив свой автопортрет на переднем плане в левой части картины, он добавляет к нему девятерых товарищей и венчает портретом Делакруа. Это, так сказать, портрет с портрета, изображение изображения. Мало того! На самом деле такого написанного маслом портрета Делакруа не существует, Фантен сам выдумал его, списав с фотографии.
