- В таком случае, мы имеем следующее: если были украдены деньги, значит, всё можно поправить. У меня есть ребята, которые этим занимаются вполне профессионально. Никто не предъявляет потом претензий. Если наркотики, то тут всё сложнее. Договориться с дилерами снять курьера - очень непростая задача. Он знает клиентов, знает тех, кто ему поставляет товар. Эта крепкая цепочка, если и нарушается, то только после смерти курьера. Обычно… но варианты тоже есть. Можно подключить больше людей. Если рассматривать последний вариант – убийство – то тут ещё сложнее. Если факт обнародован, то, значит, заведено уголовное дело, собраны улики, объявлен розыск. Возни с закрытием дела уйма, тут подмазать, там припугнуть, надеюсь, ты понял? Это время, деньги, одна ниточка тянет за собой другую, и, в итоге, всё может вылиться в приличный скандал вокруг твоего имени. Ну скандала можно и избежать, только денег для этого уйдёт прорва, у нас же, знаешь, цензуры нет, журналисты любят совать свой нос во все щели, характер у них такой. И вот поэтому, я тебя спрашиваю, Серёжа, оно тебе действительно надо? Если я дам отмашку, то никто не знает, как всё закончится и чем придётся пожертвовать. Может, ну его, этого Егора? Другого найдёшь, дело ж молодое. Сегодня один нравится, завтра другой понравится…
Виталий Артурович пригубил вино и недовольно поморщился, в упор глядя на Сергея. Его левая бровь, рассечённая надвое глубоким шрамом, казалась зловеще приподнятой. И всё его широкое ассиметричное лицо походило на звериную маску. Вспомнились рассказы матери, работавшей секретарём в следственном комитете, о проводимых молодым Виталием Артуровичем допросах. Обвиняемые признавались во всех преступлениях, плакали на суде, вспоминали события вплоть до цвета носков на жертве. Сергей кивнул, не раздумывая.
- Значит, решено. Я думаю, что на следующей неделе будет информация, а, может быть, раньше. В конце концов, молодость и глупость идут рука об руку, - многозначительно заключил Виталий Артурович, подмигивая Сергею.
В течение первой недели ожидания Сергей налёг на работу, чтобы не думать о Егоре и его поисках. В пятницу, конечно же, мальчишка на квартире не появился. Сергей по инерции прождал его до утра, напиваясь в гнетущей темноте комнаты. Вспоминал, как они занимались сексом на этом самом диване, как Егор уходил из квартиры последний раз, сжимая в руке визитку с номером, что-то про себя решая. А потом Сергей видел Егора в подаренной куртке, стоящего на открытом вокзале и ждущего проходящий поезд. Он хочет уехать отсюда навсегда, подумал Сергей, проваливаясь в сон.
Виталий Артурович позвонил во вторник, назначил встречу в том ресторане, где они ужинали в прошлый раз. Сказал, что у него есть информация.
Но Сергей не почувствовал себя спокойнее, наоборот, в груди опять заболело, и кровь отхлынула от лица. Ему на миг показалось, что Виталий Артурович сообщит о смерти Егора. Они нашли труп в какой-нибудь сточной канаве за городом, труп в куртке канадской фирмы «Columbia».
Виталий Артурович сидел за тем же столиком, что и в прошлый раз и ел то же самое. Он не изменяет своим привычкам, отчего-то подумал Сергей, заходя в банкетный зал. На столике лежала папка с безликим названием «Дело №23 554» и пластиковая коробка с диском без пометок.
- Здравствуй, Серёжа, - щербато улыбнулся Виталий Артурович, протягивая руку. – Товарища твоего мы пока не нашли, но информашку о нём кое-какую собрали.
Сергей сел за столик, неотрывно глядя на папку. Объёмная, листов на сорок-пятьдесят. И все эти листы там присутствовали. Значит, всё очень плохо.
- И что нашли? – хмыкнул Сергей, доставая из кармана пиджака портсигар. Раскрыл, протянул Виталию Артуровичу, предлагая присоединиться. Тот не отказался. Закурили.
