Она уезжает в Инадзуму, он — в Снежную. Им обоим как-то легко. Расставание на время — это совсем не мука; они отдохнут, заскучают и встретятся снова, чтобы снова любить; и заставлять Нин Гуан на него злостно шикать за разрушенный излюбленный дворец. Разлука для них — не мука; подарок судьбы.
Люмин помогает собрать его вещи. Три пожитка, но и из них Чайльд сам умудрился бы забыть половину.
— И вот, — Люмин останавливает его за руку почти у двери, — возьми.
На ее пальчиках скромно качается серый бумажный пакет; он бы даже и не заметил. Чайльд удивлённо вскидывает брови. Он приоткрывает его, чтобы увидеть, что там внутри.
— Это?..
— Тевкру, Тоне и Антону, — Люмин заглядывает в пакет и распределяет пальчиком, кому и что. — Книга с картинками для Тони, я сама попросила Альбедо расписать, а пирожные для Антона. Они…
— В виде камней? — Чайльд смеется, смотря на сладости через прозрачную пленку. — Он же правда поверит, что в Ли Юэ откалывают куски гор на обед…
— Не порть ребенку детство, — мягко упрекает Люмин, хлопая его ладошкой по плечу. — И мы все равно не знаем, вдруг Чжун Ли, например, может есть камни?
Чайльд делает вид, что серьезно задумывается; но, на самом деле, и правда становится интересно. В конце концов, Чжун Ли они видели только за чашкой чая, даже в ресторане он особо к еде-то и не притронулся; а что, если…
— Да нет, — он мотает головой, — быть такого не может. Он же Гео Архонт. Зачем ему создавать горы, если потом он их будет есть?
Люмин держит серьезное лицо, а потом мягко смеется. Она встает на цыпочки, складывает ладони на его плече и целует в щеку; Чайльд так легко покупается на ее уловки, с ней он какой-то абсолютно не хитрый.
— Руинный охотник? — Чайльд с удивлением достаёт маленькую игрушку; очевидно, для Тевкра. — Хочешь, чтобы у Одноглазика появилась конкуренция?
— Хочу, чтобы Тевкр заставил тебя притащить ему такого настоящего, — Люмин хитро щурится и улыбается, тыкаясь носиком в его щеку. — А то продавец игрушек давно не работал. Отлынивает и отлынивает.
Аякс смеётся. Он возвращает игрушку в пакет; помимо таких подарков там маленькая коробочка; он замечает ярлычок хижины Бубу; рыболовные снасти для отца и красивая шпилька, наверное, для мамы. Где-то в глубине души Аяксу очень тепло; из хижины там наверняка лекарства от боли для отца, и ему неимоверно приятно, что она помнит. И заботится о его семье тоже.
На причале Аякс обнимает Люмин очень крепко. Просит поехать с ним, зная, что она откажется.
Но все равно предлагает.
А она все равно отказывает; но им все еще как-то не грустно.
В Снежной ночью он греется у камина и каждые две минуты бросает взгляд на зеркало.
В новой серёжке маленькие, отполированные до блеска бусинки белого железа и светло-синий кристалл; почти в тон его собственным глазам. Блестит под светом огня и приятно греет сердце. У Аякса в груди странные метафоры; кристалл и на солнце днем бликует так ярко, что ему кажется — Люмин вернула ему искру, потерянную в детстве.
В первый же вечер дома он пишет письмо в Инадзуму.
Аяксу с Люмин очень, очень легко.
========== Ли Юэ ==========
Ли Юэ никогда не спит.
Ли Юэ всегда что-то шепчет, всегда что-то предлагает, всегда чем-то зазывает. Кто-то думает, что это связано с торговлей: никогда не спать, удачно продать, подловить момент (и покупателя). Люмин думает, что это связано с присутствием в Ли Юэ Аякса.
— Ты сейчас свалишься.
Она складывает руки на груди. Недовольно исподлобья смотрит наверх, туда, где под крышу чайного дома карабкается Аякс. Его нога соскальзывает, он чертыхается, но находит точку опоры. Смачно выругивается — Люмин таких слов не знает, это явно что-то на снежном, но об их смысле догадывается.
— Не каркай, — указывает он.
Паймон в растерянности прикусывает свой маленький ноготок.
— Но ведь Паймон может просто…
— Может, — перебивает Люмин, — но не будет. Пусть этот балбес навернется, я посмотрю.
Конечно, Паймон может просто долететь наверх. Конечно, Паймон может стащить оттуда беднягу-кота, который за всем этим действом наблюдает абсолютно спокойно, и на девицу в беде, которой срочно нужен принц-спаситель в лице Аякса, совершенно не смахивает. Конечно, Паймон может сделать все легко и быстро; но Люмин только гордо вздергивает носик.
— Какая же ты злая, царевна, — весело отвечает Аякс.
«Ты себе даже не представляешь», — думает Люмин.
И ждёт.
Впрочем, недолго — нога Аякса соскальзывает с лакированных декоративных элементов крыши Ли Юэ. Люмин, хоть и хотела полюбоваться таким феерическим и ожидаемым падением, все равно жмурится. На грохот упавшего двухметрового тела собирается половина улицы. Она со вздохом кладёт ладони на лоб, закидывает голову назад и страдальчески стонет.
