–Да это же лось!!! – воскликнул, и устало сел на влажный мох. – Чёртова слепота! Куда же это я забрёл? Вообще лоси любят на болота ходить. Может и этот на зелёное море отправился?
«Что делать? – думал я. – Вот уж погулял, так погулял. Сделал себе подарочек».
Мне стало не по себе. Уверенность, с которой я двинулся в обратный путь улетучилась. Добрый лес стал казаться злым, непроходимым, слишком густым. Я чувствовал, как подо мной шевелятся, будто змеи, его корни.
–Ядрёна Матрёна, дёрнули же черти! – бросил в сердцах.
В деревню я приехал, чтобы дописать книгу. Коммерческую: триллер для денег. Приехал, надеясь, что сельская тишина и чистый воздух меня успокоят, а мысли, которые рассыпались в городе, вновь соберутся и выстроятся в стройные, послушные ряды.
По началу так оно и было: несколько дней подряд писал как заведённый. Но потом что-то случилось. Вспомнился почтовый голубь, которого увидел из окна своего столичного кабинета, и заело. Работа остановилась – ни туда, ни сюда. Книга опротивила.
Сначала думал: напьюсь, просплюсь, покатаюсь на велосипеде, само пройдёт. И вроде как прошло. Снова начал писать, но это было уже не то. Работа вместо радовать стала тяготить: понимаю, что писать надо, деньги нужны позарез, договор с издателем подписан, аванс получен и потрачен, ведущий редактор уже замучил вопросительными эмэйлами, читатели утомили письмами «когда продолжение?», но работа не идёт, хоть ты тресни! Каждое утро начинал с зарядки, пробежки и обливания холодной водой. Потом завтрак, и за компьютер. Уже при его включении чувствовал в устах горечь отвращения.
«Это провал. Что же со мной будет? Что будет с моей семьёй? Что я скажу детям и жене, когда они спросят меня, куда мы поедем следующим летом?» – спрашивал я себя.
Вот тогда и решил – надо развеяться, сходить в лес, может даже с ночёвкой.
К моей досаде оказалось, что из деревни к тайге можно подойти только через обширное болото. Однако местные подсказали мне, где есть хороший, почти сухой переход через топи. «Вот и славно, – решил я. – Похожу по лесу, развеюсь, заряжусь позитивом».
-Ну что, Большое Гнездо, зарядился? Значит вставай и дуй вперёд: через тернии прямиком к звёздам, ядрёна Матрёна! – произнося это, я встал, автоматически отряхивая ладонями брюки.
–Ну вот, ещё и задница промокла! Ядр… Ладно, – махнул на всё рукой, и обратился к невидимой аудитории, – вы же как-то тут живёте: травы, деревья, птицы, звери. Значит и я справлюсь. Вы все знаете дорогу, которую я ищу. Знаете, но скрываете её от меня. Тайга, почему ты меня не отпускаешь? Зачем я тебе? Отпусти, дай мне свои глаза.
Тайга, дай мне свои глаза!
Я стоял и чутко прислушивался к лесным звукам. Через несколько минут где-то далеко раздалось глухое, гудящее
–Мечтал в детстве о приключениях? – спросил себя, двигаясь вперёд. – Мечтал? Вот и получай по полной программе, на всю катушку!
Дальше шагал молча, сосредоточенно, сжав зубы.
Время шло, но поляны, на которой останавливался перекусить и послушать птиц, так и не было. Как корова языком, вернее – лось.
«Сбился, – понимал я, – пошёл за сохатым, а ему поляны не нужны, ему лес погуще подавай. Двойка тебе, горе-следопыт, пара!»
Вспомнилась школа. Табель за первую четверть, дневник с подписью отца искусно подделанной мною, «Пионерская зорька», «Пионерская правда», пионерская вилка – с горном и барабаном: нержавеющая сталь завода имени Кирова в городе Павлово.
Весёлую, зажигательную «Пионерскую зорьку» помню хорошо – ну как же!: «Вместе весело шагать по просторам!», а вот «Пионерскую правду» – не очень. Странно, ведь её бросали в наш почтовый ящик два раза в неделю. Помню только, что газета была цветной и в ней печатали научную фантастику – захватывающие истории в отрывках. В самом начале восьмидесятых, если ничего не путаю, я зачитывался одной из таких: про приключения в космосе. Это было что-то! С каким неимоверным напряжением я ждал каждого нового номера! Как дрожал в моих руках ключ от почтового ящика! Издатели и кинопроизводители «Гарри Поттера» знают, о чём я. В отличии от идейных отцов «Пионерской правды» они неплохо поживились на таких страстях.
Школа, школа. Моя октябрятская, пионерская и ВЛКСМовская школа.
Сейчас многие думают и говорят, что в «страшное советское» в России – СССР – на всех, в том числе на школьников, нещадно давили государственной пропагандой. Угнетали как огурцы в кадушке, как селёдку в бочке, как кильку в томате. Но я не помню, чтобы в семидесятые и восьмидесятые на меня в школе что-то давило, кроме нескольких старших, иногда докучавших мне деревенских дегенератов, которые в своё время почти поголовно прописались в тюрьмах.
Активность, отвага, прилежность, правдивость, жизнерадостность, лояльность к друзьям, трудолюбие, это да, это нам преподносилось в открытой форме, на пример в текстах октябрятских песенок. Но это не «советская пропаганда», а основы общечеловеческой морали. Как «не убей, не укради» и т.д.
