Хорошо помню встречу с художниками «Союзмультфильма». Один из них был автором русского образа Гурвинека. Мелом на школьной доске график быстро изобразил всеми любимого персонажа. Какой это был восторг: это тот человек, который рисует самого Гурвинека! Того самого Гурвинека! Помните его? Ну как же! – «Клуб Весёлых человечков»: Карандаш, Самоделкин, Незнайка, Петрушка, Гурвинек, Чиполлино. Вспомнили? Это же целая серия незабываемых мульфильмов и журнал «Весёлые картинки» в придачу! «Чтобы пыль не лезла в нос, нужно сделать пылесос!» – до сих пор повторяю я, прибирая квартиру и вспоминая робота Самоделкина. Кстати, автор «Приключений Чиполлино», итальянец Джанни Родари, тоже побывал в нашей школе. Много лет спустя, сидя на веранде небольшого дома расположенного на одном из адриатических островов, я читал своим детям другое его произведение – «Джельсомино в Стране лжецов», и тогда неожиданно вспомнил: «Дети, а ведь я лично познакомился с автором этой книги!» Они не хотели мне верить: «Как? Когда? Где?»
Были и другие встречи. Бывало разное, но всё же…
Но всё же, как бы не были мне д'oроги «Пионерская зорька», «Пионерская правда», «В гостях у сказки», «Весёлые картинки» и продукция «Союзмультфильма», уже тогда, в раннем детстве, главной моей любовью, ба! – страстью!, была природа: растения и животные, леса, степи, горы и моря. Сколько себя помню, я всегда был среди животных, а они всегда были рядом со мной.
В возрасте пяти-шести лет, я собрал свои первые зоологические коллекции. В степи Сары-Арка ловил жуков чернотелок, а в горах Тянь-Шаня – разноцветных, поразительной красоты бабочек. На берегу озера Балхаш находил, а в домашней тишине систематизировал, мелкие, но очень красивые ракушки водных улиток и двустворок, ещё не зная, что некоторые из них, это уже вымершие виды – сотни лет вода в озере солонела и не все, когда-то многочисленные, моллюски смогли это пережить.
Моя любовь к природе всячески поощрялась родителями. Отец, возвращаясь из экспедиций с полным рюкзаком фазанов, кекликов, бульдуруков и вяленых сазанов, всегда привозил мне подарки: клюв колпицы, шкурку ондатры, коготь туркестанского тигра купленный у туземцев, шипящую словно змея степную черепаху, лопоухого пустынного ёжа, юркого джунгарского хомяка. На полках в моей комнате, среди фигурок животных вылепленных из пластилина, жили в спичечных коробках жуки-вонючки (выделяющие при испуге резкий, тяжёлый запах), в термосе на балконе плавали лягушки, а в клетках с канарейками бегали длиннопалые пустынные ящерицы.
Очарованный торжественными телерепортажами об очередных покорителях космоса, я с неменьшей радостью и замиранием сердца ждал новых встреч с телесериалом о приключениях дельфина Флиппера, «Клубом путешественников» и, конечно, телепередачей «В мире животных».
Ведущий последней, Василий Михайлович Песков, в неизменной кепке и фотоаппаратом на груди, был моим кумиром. Когда у него появился соведущий – Николай Дроздов – я был искренне возмущён. Как я только не называл господина Дроздова, про себя и вслух! Не нравился он мне и точка. Потом привык, и даже проникся к нему уважением.
Основателя и первого ведущего телепередачи, Александра Михайловича Згуриди, которого я наверняка видел в этой роли, не помню.
Выучив ещё до школы азбуку, я читал по слогам журнал «Юный натуралист» и родительские научные книги, в которых регулярно натыкался на непреодолимое: латинские названия рыб. Однако наибольший трепет и восторг вызывал у меня огромный атлас «Промысловые рыбы СССР» – моя первая зоологическая «Библия», которую я мог просматривать часами. Дома этой книги не было, мои встречи с ней проходили в отцовской лаборатории. Родитель, ученик легендарного томского профессора Бодо Отто Хинриха Дагоберта Германовича Иоганзена, оставлял меня с атласом один на один, зная, что сколько бы времени не прошло, в разумных пределах, я никуда от него не отойду. Пока я познавал красоту и тайны жизни змееголова, хариуса и окуня-аухи, он руководил ихтиологами Казахстанского НИИ рыбного хозяйства.
Несмотря на «ихтиологическую натуру» родителей, и мою «родовую» искреннию любовь к рыбам, мой интерес к другим животным укреплялся и рос не по дням, а по часам.
Бывая в Алма-Ате, в отеческом Верном, я увлечённо ловил бражников: в саду нашего родового казачьего дома в Большой станице и на цветниках городского парка благоухающего клумбами засаженными душистым табаком. Иногда мне ассистировал мой старший брат.
Бражники, большие, сильные, стремительные ночные бабочки, были трудной добычей, тем более, что мы их немного побаивались. Схваченные, некоторые из них издавали хорошо слышимый писк, что приводило нас в ужас.
Благодаря моей страсти, брат, более тяготевший к конструкторам, чем к миру живой природы, настолько увлёкся зоологией, что даже прочёл «Жизнь насекомых» Жана Анри Фабра: толстенный том содержащий захватывающие результаты энтомологических исследований выдающегося француза. После этого он деловито обращал моё внимание на тонкости поведения песочных ос Церцерисов, по-русски – жукоедов.
