На бугристой возвышенности, недалеко от берега моря, десяток ордынцев разбили лагерь. Погода была приятная, с моря веял освежающий ветерок, кони радостно щипали свежую молодую зелень. Два монгольских воина, сидя чуть поодаль от остальных, на пригорке играли в кости. Молодой парень, уже показавший себя как самый быстрый в десятке, в азартных играх же был доверчивым, как ребенок, и жутко невезучим. Он проиграл несчастные четыре медные монеты, что были, и поставил на кон пальцы. На оружие играть было нельзя, потерявшему оружие — смерть. Их десяток был поставлен здесь как дозорный, и ордынцы изнывали от скуки уже вторую неделю. Увлеченные игрой в кости, они пропустили, как на горизонте показались два корабля. Они шли стремительно, гонимые попутным ветром. Вроде же все просто, но проклятая белая косточка каждый раз оказывалась не в той плошке.
— Всё, Сагнак! Не твой день! Режь палец!
— Ой-ей! Погоди ты, чего такой скорый? Давай еще сыграем, ставлю еще одни палец, с правой ноги.
— Режь, говорю! А потом еще сыграем. Если выиграешь, заберешь свой палец назад.
— Нее, так не пойдет. Зачем мне опосля, если я оба целыми могу сохранить?
— Смекалистый какой. Давай…
— Плывет! Смотри, чего плывет… — молодой парень вскочил, указывая взбудоражено вдаль. Привыкший жить в степи, он впервые видел корабль.
— Это само Небо тебе помогает. Ну, смотри, я долг все равно возьму.
Младший лишь рукой недовольно махнул и побежал к десятнику. На берег высадились люди, одетые в светлые длинные рубашки. Они выкатывали бочки, выводили лошадей, ругались и шумели. Вскоре на пригорок стали подниматься первые прибывшие. Встретить тут вооруженный отряд они никак не рассчитывали и застопорились, ожидая старшего.
— Вы чьих будете? — грозно спросил десятник в высоком колпаке и с блестящей на солнце золотой табличкой с изображением орла на груди доспеха.
— Мы-то?! Мы купцы из Византии, товары везем в Болгарию.
— Здесь теперь наша земля. Либо плати за проезд, либо убирайтесь.
— С чего это плати? Всегда здесь торговый путь проходил. Всяким оборванцам не кланяемся.
— Вся земля до края моря принадлежит Великому сотрясателю вселенной. Его наследник — Великий хан Менгу-Темир — отдал эту землю нам, ногаям. И вы поплатитесь за свою дерзость.
Вперед вышел бородатый мужчина, богато одетый, с золотым обручем на голове.
— Я византийский посол и требую встречи с …? Кто у вас главный?
Ногай неспешно ехал на коне после осмотра тумена Тоpгула. Много жалоб приходило на него, надо было самому убедиться. Взор его уставший невольно тянулся туда, где вдали виднелась синяя полоска моря. Вот уже два месяца вестей от Насти не было, ему хотелось рвануть к ней за край этого моря, но теперь он стал ханом, и более не принадлежал себе всецело. После того, как Великий хан Менгу-Темир своим повелением признал его и назначил бекелярбеком наследника, он сразу же ушел со всеми своим людьми из столицы. Уже в походе стали появляться проблемы. Ржавые котлы, недостаток амуниции, отсутствие запасной пары обуви у каждого второго — все эти мелочи требовалось решать, иначе они обещали перерасти в коллапс. Воины стаптывали ноги в кровь, тем, у кого был конь, было легче. Остальные же волочились и отставали длинной цепочкой все дальше и дальше от основного войска. Котлы отряды Тоpгула сдавали в наем, брали за это половину навара, нередко выгребая лучшие куски. Идти с таким войском воевать было рискованно. Тут-то и припомнились ему уроки Менгу: Ногай стал налаживать отношения с соседями. В Булгарии шла междоусобица, он встретился с одним из братьев, претендующих на власть, пообещал поддержку. Отправил послов эмиру Самаркандскому и заручился их поддержкой. Обещал поставить тысячи две в случае необходимости, в обмен на кожи. Направил он людей и в Константинополь, послов — к императору, людей — осмотреться по городу. И лишь одному верному нукеру дал письмо снести в дом Тимофеевых. «Жду тебя до конца лета за краем моря». Время шло, но отправленные им люди из Византии не вернулись назад. Он, решая множество проблем, каждый день тревожился думами о ней.
— Хан Ногай! Не серчай за дурные вести! — пред ним, склонившись на одно колено, стоял Сагнак, вестовой. Его семья приютила Ногая, когда тот возвращался в столицу, и бекелярбек не забывал и выделял юношу.
— Говори.
— На наших храбрых воинов напали подлые шакалы, прибывшие с большой воды. Вели речи дерзкие. Говорят, средь них посол Византийский.
Сашка видел Ногая издалека, но узнал сразу. Красиво переливаясь на солнце, блестела пластина доспеха, глаз левый был перевязан повязкой, как к нему подбежали ордынцы, подвели посла византийского. О чем они разговаривали, слышно не было.
Санька Тимофеев все пытался прорваться и кричал: