— Значит голодай. Хотел на пять минут остановиться, набить кишки и дальше ехать. Кафе — это время: пока выберешь, пока приготовят, пока принесут. Хочу к жене под бок и к «зомбоящику». Так что, либо «Доширак», либо терпи до города и иди потом куда хочешь.
— Согласен, «Доширак» — химия и «привет» язве, давайте быстрее домой. — перспектива давиться горячей лапшой на жаре, когда ты сам весь потный и мокрый, как мышь, меня не прельщала.
— Кто тебе сказал, что химия? Что за заезженный штамп, Олег? — поинтересовался Дамир.
— Мама в детстве говорила.
— Твоей мамы здесь нет, а значит некому нас остановить, — сказал Дамир, и мы устало рассмеялись, — ладно, шучу, скажем язве — «не сегодня». Едем домой.
В подтверждение своих слов он сильнее утопил педаль газа в пол, а «Паджеро» вышел на встречную полосу, обгоняя настоящие фуры с настоящими дальнобойщиками.
Юру высадили по пути, на одном из городских перекрёстков, где у него была припаркована машина. Он бегло, без церемоний, пожал нам руки и выскочил на светофоре пока горел красный.
Когда Дамир завернул джип в мой двор, я понял, что не хочу оставаться один на один с вопросами, на которые мне никто не ответит, пока не наступит «следующий раз». Я вообще не хотел оставаться один.
— Дамир, когда ты узнал про кольцо? Кто до меня этим занимался, ты сам?
— Был до тебя парень — Валера, у него получилось, но быстро соскочил, не смог, психологически тяжело. Я тоже пробовал, только вот двух слов на бумаге связать не могу, не умею правильно выразить в связный рассказ, то что говорят погибшие, да и вопросы, наверное, не те задаю. Немца не устроила моя работа. Стали искать того, кто сможет. И вдруг, ты сам появился. Судьба, Олег. — сказал он с невеселой улыбкой.
— Юра пробовал? — было сразу понятно, что Дамир юлит и многое не договаривает, всячески старается уйти от разговора. Я же старался вытащить из него побольше.
— Нет, мёртвые вообще с ним не хотят разговаривать, сколько бы не пытался, они к нему не приходят. Скорее всего, тут от человека зависит.
— С ним бы только мёртвые власовцы согласились беседовать. — Сказал я, понимая, что мне, как и Дамиру, будет очень непросто работать с этим Юрой.
— Точно. Он мне тут недавно попытался цитировать фон Паннвица и Кононова, так я ему чуть морду не расхлестал. Может зря сдержался, ему бы не помешало, в воспитательных целях.
— Я многое не понимаю, Дамир, не уезжай…
— Не могу, жена ждёт, сам всё слышал…Это по началу так, не парься, втянешься. Всего сразу не объяснить, много нюансов, дойдёт в процессе. Ну а в остальном, живи, как раньше, не рви связи.
— Было бы что рвать…
— Да это понятно, они таких и выбирают…
— Каких?
— Отщепенцев.
Дамир переминался с ноги на ногу, всем видом показывая, что торопится. Докуривая сигарету, он сказал: — Олег, я имею ввиду, что не нужно совсем выпадать из жизни. Маячь в социальных сетях, выкладывай фотки, делай вид, что всё хорошо, как раньше.
— Думаешь, у меня раньше хорошо было?
— Мне без разницы, если честно. Сейчас, Олег, тоже будет не мёд, но по-другому…
— Понял. Главное сэлфи поудачней щёлкнуть и напомнить, что я где — то есть и ещё дышу.
— Ну да, типа того. Ещё есть нюанс, на случай если тебе раньше не сказали — с работы тебе нужно уйти — это важно.
— Уже сделано. Заявление написал задним числом, съезжу завтра — трудовую заберу и стану официально безработным.
— Ну и отлично, будешь, как сейчас модно говорить, самозанятым. Самостоятельность не обещаю, а вот занятость — гарантирую. — сказал Дамир и протянул мне ладонь через открытое окно машины, — прости, Олег, действительно надо ехать. Я с тобой свяжусь, наберу, — он крепко пожал мою руку и запустил двигатель.
Я смотрел вслед выезжающей из двора машине. Загорелись стоп-огни, мелькнула слабая надежда — он передумал, сейчас сдаст назад, вернётся и всё скажет. Нет, не скажет, джип только притормозил перед тем как выехать на дорогу. Машина скрылась за поворотом, и я почувствовал, как сильно устал. Хотелось лечь, нет — хотелось упасть, уснуть, а потом проснуться и понять, как с этим всем дальше жить. С трудом переборол желание заползти в прохладу подъезда и подняться в квартиру.
От жары и пережитого болела голова, пульсировало в висках, затылок раскалывался на части. В домашней аптечке нет обезболивающих, а в холодильнике пусто. Собрался с силами, поковылял в сторону аптеки и супермаркета.
Две таблетки спазмольгетика проглотил сразу же в аптеке, запил, купленной там же, минералкой. Пока ходил по магазину думая — какими полуфабрикатами отравить организм, даже не смотрел на спиртное. Не утихшая и поднявшаяся от затылка к темени боль, вызывала отвращение к знакомым бутылкам с яркими этикетками.
Таблетки и пятнадцать минут в прохладе, обдуваемого кондиционером, магазина вылечили голову, и я всё-таки вернулся к ярким этикеткам. Бутылка коньяка не излечит душу и тело, но поможет уснуть.
