– Остров заменяет вам весь мир, – объясняет Петра. – И вам совсем не хочется знать, что происходит за его пределами. Каждый день вы с увлечением наблюдаете за изменениями в жизни птиц или проверяете, что на этот раз выбросило на берег. Вам не нужно беспокоиться о коммунальных счетах и расходах на автомобиль. Пожив здесь какое-то время, вы начинаете понимать, что не так уж много вам на самом деле нужно. Ваши представления тоже меняются. Например, вы ждете увидеть эти острова в первозданном виде из-за их изолированности. Но когда видите мусор на берегу, вашему возмущению нет предела. Вы находите его во время первой же прогулки по острову. Тогда вы понимаете, что отдаленных мест не бывает.
Ближе к закату мы с Мишель и Ребеккой спускаемся с пологих травянистых склонов по узкой тропинке, ведущей к соленому озеру. Вдоль берега выстроились тысячи темноспинных альбатросов. Но мы пришли сюда в первую очередь для того, чтобы посмотреть на удачливую крякву. Эти уточки скрытны, незаметны и малы. Они легко помещаются в тени хвоста альбатроса.
Совсем недавно, в середине XIX века, эти кряквы гнездились на соседнем острове Лисянского. Они жили на Мауи, Кауаи, Оаху и на Большом острове Гавайев, пока туда не прибыли полинезийцы, для которых эти птицы стали легкой добычей. Теперь Лайсан – последнее место обитания этих уточек.
В ходе исследования предстоит установить размеры их популяции и перспективы ее развития. В последний раз их официально пересчитывали десять лет назад. С тех пор под влиянием таких факторов, как засуха, голод и паразитарная инвазия, их численность сократилась примерно вдвое. На данный момент осталось всего 350 особей. Задача Ребекки – продолжить изучение крякв, способствуя тем самым сохранению их вида.
Работа ей предстоит большая. Пересчитывать останки птиц, чтобы понять, какое количество умерло. Определять, сколько мух, которыми питаются кряквы, садится на куски светлой ткани, размещенные с интервалом в 20 метров на трансекте. Вычислять количество артемий, которых кряквы тоже едят. Наблюдать за отдельными птицами, отмечая особенности их поведения. Собирать образцы их помета. Устанавливать на них передатчики. После того как вылупятся утята, следить за их выживанием.
В обязанности крякв входит всего лишь выжить, но эта работа на полную ставку. Сегодня вниз спикировал фрегат, чтобы утащить утенка из плавающего на озере выводка. Кряква-мать c такой яростью кинулась защищать свое дитя, что хищный монстр, во много раз превышающий ее размерами, свернул атаку и ретировался.
На какое-то время в птичьих владениях воцаряется покой, и нам удается понаблюдать в бинокль за выводком утят: кряква, а рядом с ней комочки пуха, уплетающие мух-береговушек.
Если над песком у моих ног вьются тучи мух-береговушек, то небо над головой буквально кипит стаями темных крачек. Когда вместе собирается около миллиона птиц, выглядит это именно так. Альфред Хичкок задействовал у себя в фильме всего несколько десятков чаек, но их вполне хватило, чтобы напугать его.
На берегу я натыкаюсь на одну из темных крачек, которая лежит на песке, раскинув крылья в стороны и замерев. Она остается неподвижной, даже когда я наклоняюсь и поднимаю ее с земли. Взгляд у нее ясный, кости целы, но от голода из груди выпирает киль. Все ресурсы ее организма ушли на поддержание жизни, и от мышечной ткани ничего не осталось, она полностью истощена. Я возвращаю ее на место, и она неуклюже ложится спиной к ветру, который легонько треплет ей перья. Я разворачиваю ее головкой к струе воздуха, чтобы ей стало немного легче, и она возмущенно ворчит – возможно, последний раз в своей долгой, полной приключений жизни. Не желая совершать тот единственный поступок, который прекратит страдания этого несчастного существа, я ухожу.
В 1896 году Гуго Шауинсланд, молодой немецкий зоолог, изучавший отдаленные уголки Земли, три месяца прожил на Лайсане вместе с женой, помогавшей ему в полевых работах. Один из первых исследователей, побывавших на острове (в честь него получил свое латинское название гавайский тюлень-монах (
