Неподалеку еще один альбатрос заканчивает кормить своего птенца. Вслед за этим родитель уходит подальше от гнезд на баскетбольную площадку. Решив воспользоваться ее бетонным покрытием как взлетной полосой, он расправляет крылья и разбегается, чтобы оторваться от земли. Но задевает кончиком крыла шест. После чего падает на землю, где перед ним вырастает препятствие в виде невысокого, в полметра, ограждения, которое поставили когда-то, чтобы защищать площадку от тюленей-монахов. Следующие пять минут альбатрос мечется туда-сюда вдоль забора. Ни окружающий его мир, ни опыт прошлых поколений не подсказывают ему, что нужно просто вернуться на исходную позицию и повторить попытку. Альбатросу никогда не пришло бы в голову пойти обратно. Для птицы, прекрасно приспособленной к необъятному миру, которая собственными силами преодолевает тысячи километров над океанскими волнами, низенький заборчик становится непреодолимым препятствием.
На решение этой нелегкой задачи птица тратит больше времени, чем на кормление птенца, ради которого она преодолела тысячи километров пути. Все это выглядит настолько противоестественно и жестоко, что я с трудом сдерживаю желание вмешаться. Но в то же время я с любопытством наблюдаю, как птица пытается справиться с ситуацией самостоятельно. Спустя десять минут она наконец совершает героический прыжок, яростно хлопая крыльями при этом. Она поднимается в воздух и перелетает через ограждение, скользнув по нему грудью. И сразу же поворачивает на север – все говорит о том, что она планирует отправиться в большое путешествие.
К началу мая альбатросы, у которых на Гавайях остались выжившие птенцы, вынуждены как заведенные летать к кормовым территориям на северо-западе Тихого океана близ побережья Калифорнии, Британской Колумбии и южной части Аляски и возвращаться к гнезду. Прямо сейчас в районе Алеутских островов находятся несколько соседей Амелии, которых мы тоже снабдили передатчиками.
Я приехал в Сьюард на Аляску, где даже в мае метет метель, чтобы с борта принадлежащего Марку Ландстену рыболовного судна «Масоник» посмотреть, чем занимаются здесь альбатросы. В студеных сумерках я замечаю сидящего на дереве орла, который сжался под натиском гонимого ветром снега. Мне с трудом верится, что птицы с раскаленных солнцем Гавайев могут находиться здесь, в совершенно противоположных погодных условиях.
Десятки миллионов лет альбатросы добывали себе пищу в неподвластных человеку морях. За последние десятилетия они привыкли к присутствию промысловых судов на своих богатых кормовых территориях и, случается, извлекают пользу из такого соседства, рискуя при этом жизнью.
Марк Ландстен не понаслышке знает, что значит рисковать жизнью. Он содержит себя и свою семью, занимаясь крайне рисковым делом: добычей угольной рыбы и тихоокеанского белокорого палтуса (
Белоспинный альбатрос – один из трех представителей семейства, населяющий север Тихого океана. Даже среди альбатросов он считается крупной птицей. Его имя не совсем соответствует действительности: белая у этих птиц не только спина. Иногда их называют альбатросами Стеллера, в честь Георга Вильгельма Стеллера (1709–1746), чье имя также увековечено в названиях стеллеровой сойки (
Стеллер был немецким натуралистом, служившим в Российской Императорской Академии наук, он принял участие во Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга (1741–1742) на пакетботах «Святой Павел» и «Святой Петр». На обратном пути, следуя вдоль Алеутской гряды, «Святой Петр» и его команда оказались во власти ураганных ветров, которые гнали судно по ледяному морю. Потрепанный, давший течь корабль выбросило на берег одного из неизвестных географам необитаемых островов, что, по сути, означало для экипажа верную смерть. Беринг умер, оставив ослабленных цингой спутников безрадостно доживать свои дни в этом унылом месте[21].
Вскоре они обнаружили огромное, медлительное, доселе неизвестное животное, обитавшее на мелководье. Размеры этого громадного, похожего на ламантина существа поражали воображение: под десять метров в длину и шесть в обхвате. Животные неторопливо плавали в густых зарослях ламинарии, пощипывали слоевища этих бурых водорослей, точно коровы, и фыркали, как кони, никого не боясь и ничего не подозревая.
