У крыс не было ни конницы, ни кого-нибудь типа гарпий стригоев, способных вести разведку с воздуха. За исключением нескольких особей, все были вооружены сплошным ржавым хламом и из одежды имели всякое гнилое/ветхое рваньё, неспособное защититьх даже от лёгкого тычка. У колдуна, который бы мог быть могущественной силой не было искажающего камня, из которого он мог бы черпать силы и без него не чувствовал дуновений Ветров (магических завихрений и т. д. из которых маги и колдуны других рас черпают свою силу). Штормкрысы в ближайшее время не способны были сражаться, на них придётся тратить лекарства (спросить у колдуна — может у него есть) и еду. А ещё придётся часть сил бросить на добычу провизии, которой у Костегрызов и так ощущался дефицит.
Далее — на их границах было неспокойно. На их северо-восточной границе были болота Намун, образованные от множества разлившихся крохотных ручейков, затопивших низины. Лучшие во всей округе охотничьи угодья оказались в последнее время недоступны. Под прикрытием тумана неизвестные убивали всех вошедших туда. И если раньше область туманов была совсем невелика, то теперь она полностью охватывала все болота и в некоторых местах выходила на берег.
На севере, на горных перевалах засели племена гоблинов, пришедшие из-за гор и гномы, бывшие хозяева тех территорий, совсем ушли под землю в череде конфликтов, обосновавшись в своих чертогах Киндургунбандураза, находясь то ли в Теперь порядок поддерживать было некому, и гоблы прощупывали и южные земли на предмет освоения. Редко какой караван на маршруте Карак-Ногарунд — Глаттершталь проходил в целости и купцы практически полностью перешли на более кружной, но безопасный путь на юг из этих гномьих анклавов.
На юге нарак оказался разгромлен, но западнее и восточнее существовали другие, пусть малочисленные, но опасные крысиные и крысолакские кланы. А помимо этого ополчения из Глаттершталя и всего Северного Эбо порой устраивали учения, когда проходили по округе, оцепляя территорию и безжалостно всех убивая на ней, в целях профилактики. Недалеко (относительно) был и Холед, с тамошней дружиной и епископством, которые были закрепившимися аванпостами людей на границах Глермзойской пустоши.
А ещё бродячие умертвия, стихийные духи, стаи хищников, природные катаклизмы и многое другое. Жизнь в этих местах была не мёд.
Логово Костегрызов, или как они говорили — гнездо, тоже было не лучшим обиталищем. Пусть и более просторные, чем в моем логове, туннели были вонючими, затхлыми, замусоренными. Мусора было столько, что можно было годами его вычищать наличествующими силами. Сама система ходов была пусть и не сильно разветвлённая, но очень запутанная. Во многом это было сделано для обороны. Не раз клану приходилось отбиваться от неожиданных нападений, обрушивая на врагов потолок входов и вырезая разрозненные отряды врагов.
В самом дальнем отнорке находились родильные ясли, в которых обитали главные сокровища клана — самки. Большие, порой потерявшие гуманоидные очертания тела (прослеживающееся в крысах), с рядами молокосодержащих сосков, ленивые — они могли произвести на свет от нескольких, до двух десятков крысят, было бы пропитание. Причём почти все из рождающихся в помёте были самцами — самочки были ооочень редки. Да даже я встретил в логове девять крысят-самцов, а в приплоде было одиннадцать! — Что на самом деле очень даже неплохо для одной самки. Считалось, что наиболее сильные и наиболее злые обладают тёмным мехом от тёмно-гнедого — вплоть до абсолютно чёрного цвета. Светлые крысы не появлялись уже очень давно — они, как сказал Хрезкач, были прямым свидетельством того, что на них обратила внимание Рогатая Крыса, благословив на подвиги и славу.
Но беда — самок было всего девять. Три раза по три — счастливые для крыс цифры. Была десятая — да её съели, чтобы не портила красивую цифру.
Через такое малое количество самок все уже давно все крысы приходились родичами друг другу. Когда самка входила в период течки, вождь мог решить, кто из самцов получит к ней доступ. Но бывало и так, что этим пользовались наиболее ловкие, пробираясь всеми правдами и неправдами. У рабов были две свои хилые самки и потомство от них могло стать только рабами, если не совершат подвиг или не обладают какими-нибудь ценными навыками для стаи — тогда эти рабы получали возможность стать кланкрысами.
К пяти годам потомство считалось уже вполне взрослым, а вот до двух десятков лет, поры старости у большинства, доживали лишь единицы самых хитрых.
Здесь я отдал первое распоряжение в логове — поставить сильный пост и никого не пускать без моего личного распоряжения. Теперь только я решал, кто может оставить потомство. Конечно же это будут самые лояльные, преданные, сильные особи. Ну и умные — на одной грубой силе далеко не уйдёшь.
В той части, где стояло возвышение из груды костей тех, кого убил и съел Коул Чёрный Коготь, а также его предшественники, стояли колья с нанизанными черепами и валялись грязные плохо выделанные шкуры, я пытался отыскать хоть что-то ценное и даже преуспел.
