– Отдам нашей дворянке, надо же ей что-то есть на съёмной квартире, – пояснила она Дарье. – А Сашка не обеднеет. Он в пандемию столько продуктов про запас набрал, что банки скоро вздуются, а в крупах заведутся жучки.
Благодарная актриса сердечно попрощалась с Люсьеной, не удостоив Дарью ни добрым словом, ни прощальным взглядом.
Когда Тойота вырвалась из пробок курортного города и покатила по относительно свободной трассе, Леденёва принялась рассказывать подруге о вчерашней встрече с бывшей соседкой по больничной койке.
– Ну, представь, после операции уже два месяца прошло, а состояние у Надежды ещё хуже, чем до больницы. Так её жалко, такая милая женщина!
– А что там с делом о погибшем хирурге, который её оперировал? – спросила Люся.
– Дела, в общем-то, и не было. Не завели. Всё закончилось доследственной проверкой. Признали, что это самоубийство.
– А ты предполагаешь, что его грохнул кто-то из недовольных пациентов?
– О, это вряд ли, – невесело рассмеялась бывшая криминальная журналистка. – После вмешательств этого нейрохирурга в голову пациентов, вряд ли у кого-то из них хватит сил на убийство. Разве что кто-то из родственников тех больных, которые умерли или стали «овощами», решился отомстить. Но если бы следствие пошло по этому пути, то ничего бы не добилось. Даже если считать, что Нагаев делал по одной операции в рабочий день, то это примерно триста в год. И как понять, кого он действительно воскресил, а кому он навредил? Проверять несколько тысяч родственников, которые могли быть недовольны исходом операции близкого человека? Кроме того, в таком случае придётся учитывать не только данные за последний календарный год, ведь месть может прилететь к адресату и несколько лет спустя. Я ещё лет двадцать пять назад написала материал об отце, который в годовщину смерти пятнадцатилетнего сына наведался на его могилку, а потом пришёл в квартиру женщины-хирурга и задушил её поясом от халата.2
– Это я писала этот материал, – возразила Люся. – Хирург сделала подростку операцию по удалению аппендицита, потом случился перитонит, мальчика ещё несколько раз оперировали другие врачи, но спасти не удалось…
– Как тесен наш журналистский мир, – рассмеялась Дарья. – Выходит, мы обе работали над одной темой, только писали в то время для разных изданий.
– Мне тогда эту историю рассказал председатель районного суда, в котором слушалось дело об убийстве.
– Тогда получается, что я раньше узнала эту историю. Я с операми на место преступления выезжала, – похвасталась Даша.
– Прямо на труп?
– Ага, меня тогда ребята с собой на некоторые выезды брали. Уж не знаю, за профессионализм или за красоту, но нравилась я оперативникам. Впрочем, они мне тоже.
– Не, меня всегда привлекали мужики посолиднее – банкиры, бизнесмены, политики, – улыбнулась Люся и предложила: – Остановимся на заправке кофе попить?
– Давай, кофе никогда лишним не бывает.
Бывшие журналистки вышли из машины и двинулись в сторону кафе.
– Вы сошли с маршрута, – донёсся из кармана Дашиных бриджей, куда она положила мобильник, возмущенный голос навигатора Алисы.
– Ты наша хорошая девочка! Не волнуйся, мы сейчас кофе попьём и вернёмся обратно, – уверила навигатор Люся.
Леденёва подошла к стойке и заказала два капучино. Девушка-продавец выдала чек об оплате и предложила получить кофе в автомате. Дарья растерялась, поскольку раньше никогда таковым не пользовалась, и заявила:
– Мне сложно разобраться, какие там надо кнопки нажимать. Я пенсионерка!
– Надо говорить: «Я блондинка», – рассмеялась Люся.
– Это ты блондинка. А я пепельно-русая.
– Это не повод про свой возраст упоминать.
Дарья нажала на нужные кнопки автомата, ещё раз взглянула на чек и воскликнула:
– А я-то, изучая отчёт по своей банковской карте за прошлый месяц, долго голову ломала, что такое «Автоуслуги», за которые снято 280 рублей. Какие такие «автоуслуги» мне оказали, кто и где? А это, оказывается, стоимость двух чашек кофе, которые я оплатила на заправке!
– Ну вот, видишь, сразу и с автоматом разобралась, и со счетами.
– Знаешь, я бы очень хотела увидеть Валентину, узнать, как она, – сказала Даша, размешивая деревянной палочкой сахар в бумажном стаканчике с капучино. – Ну, помнишь, я тебе рассказывала про женщину с деформированной головой? Номер её сотового я тогда не взяла. Да если бы и взяла, поговорить по телефону с ней вряд ли получится. Надя сказала, что Валя почти ничего не слышит. Могу, конечно, узнать её адрес в полиции через Артёма и съездить проведать… Но тут есть такой неловкий момент. Как-то неудобно общаться с человеком, который после операции находится в таком плачевном состоянии. Ну, вроде как с дурачком разговаривать…
– Может, она уже восстановилась после операции?
– Надеюсь.
Дарья написала в Ватсапе начальнику пресс-службы городской полиции: «Артём! Узнай для меня, пожалуйста, адрес этой гражданки. Бурлакова Валентина Андреевна, 1976 г.р.». Через несколько минут пришёл ответ, и любительница детективов воскликнула:
– О, представляешь, она, оказывается, в частном доме живёт, налево от моста.
– Хочешь заехать?