Другие утверждали, что видели ее раз или два в окрестностях поместья, вечно юную и прекрасную. Шептались, что девушка перестала стареть где-то годам к тридцати. Что ее волосы стали белыми как снег, а глаза – серыми, как грозовые тучи. Некоторые считали ее ведьмой и верили, что все, кому не посчастливилось оказаться в стенах Торн-Гров, навеки отмечены дьяволом и вынуждены выполнять его приказы.
Блайт никогда не оспаривала эти истории, а тщательно записывала их и смеялась над мифами вместе с отцом и кузиной, создавая сказку по своему собственному замыслу. Но ее
Сначала она впускала посетителей, осматривая каждого новоприбывшего в поисках покойного мужа, которого надеялась заманить своими рассказами, гуляющими по округе. Со дня смерти Ариса Драйдена прошло двадцать семь лет, а Блайт все еще носила обручальное кольцо. Однако полоска света под ним не светилась с ночи его смерти.
Каждый раз, когда Блайт замечала кого-то, стоящего под великолепной вистерией, она выбегала на улицу со сжимающей грудь надеждой. И каждый раз она разбивалась вдребезги очередным зевакой, который сомневался в существовании девушки без возраста, рискнув проверить, правдивы ли слухи.
В конце концов Сигна убедила Блайт сделать то, против чего восставало все ее существо, – закрыть доступ к Вистерия Гарденс, сделав дворец просто легендой, какой была она сама.
Блайт создала бесконечные лабиринты живых изгородей, и люди не осмеливались заходить в них после того, как слишком много душ затерялось в попытке подтвердить сказку. Она вырастила высокие дубы и пышно цветущую вишню, а еще заросли шиповника, которые не трогали только ее отца. Его и лис, которые всегда жили в Вистерии – зверьки были такими же наглыми, как их предок, заполонили дворец и стали полноправными хозяевами наравне с Блайт.
Каждый день она надеялась, что однажды Арис найдет дорогу через шиповник. Что лисы укажут ему путь.
Это не означало, что Блайт была одинока. Сигна и Сайлес были самыми преданными ее друзьями. Кузина тоже перестала стареть примерно в том же возрасте, что и Блайт, просто потому, что сама так решила.
Сигна была счастлива хоть немного воплотить в жизнь мечты Блайт о путешествиях, хотя это было совсем не то, что предлагал Арис. Сигна все чаще нуждалась в отдыхе, ее органы и кости продолжали стареть, несмотря на цветущий внешний вид. С годами стало ясно, что однажды Сигна умрет. Хотя, учитывая ее способности, Блайт за нее не волновалась. Сигна была чем-то странным, как и все они. Чем-то особенным, проводником между Жизнью и Смертью для любой потерянной или беспокойной души. Однажды тело Сигны увянет. Но она останется жить с Ангелом смерти, и Блайт всегда будет рядом с кузиной.
И все же не проходило и дня, когда Блайт не желала, чтобы кто-то другой путешествовал рядом с ней, секретничал, посещал музеи или хмурился из-за претенциозности поэзии. Сигна была замечательной, но она не горела любовью к миру и не пылала такой страстью, как Арис. Ей гораздо больше нравилось сворачиваться калачиком на диване в уютной гостиной Фоксглава. И хотя Блайт время от времени с радостью составляла ей компанию, ей хотелось чего-то нового. На протяжении многих лет Блайт создавала свои собственные истории, находя любимые места, которыми однажды смогла бы поделиться со своим покойным мужем, если удача будет на ее стороне.
Всегда и во веки веков ей нужен будет лишь он, ведь теперь Блайт поняла, почему Арис не мог двигаться дальше. Он был частью ее души, и в мире не существовало человека, который когда-либо смог бы заполнить пустоту от его потери.
Каждый вздох сопровождался мыслями об Арисе. Она не в силах была смотреть на картины, не вспоминая, как он оживал, создавая Верену. Не могла есть и не замечать, что блюдо ему не понравилось бы. Он был в каждой комнате ее дома, у очага и в спальне, пропитав ткань мироздания. Она думала о нем даже сейчас, сидя в своем саду рядом с отцом, и ее голые руки были перепачканы. Она поднимала комья земли, вылепливая из них что-то по своей воле, вдыхая в них жизнь, пока другие странные существа, к которым она успела привязаться, убегали. Некоторые из них собирали веточки или цветочные лепестки и использовали их в качестве волос. А для глаз они брали камушки или ягоды, и каждый из них был неповторим.
Блайт могла часами наблюдать за ними, хотя большинство душ не задерживались надолго. Одни исчезали в мгновение ока, отправляясь на поиски тел. Другие были более осторожными, следовали за Блайт, когда она работала, и не торопились отходить от нее.
Отцу души тоже нравились. Теперь он был пожилым человеком, его борода поседела, а кости стали не такими крепкими, как раньше. Однако его глаза не утратили своего блеска.
