– У тебя все хорошо? – поинтересовалась Сигна, когда они приблизились к подножию скалы. Сначала Блайт подумала, вопрос вызван ее видом. Она судорожно хватала ртом воздух, и ее кожа, вероятно, порозовела от ветра и долгой ходьбы. Сигна уточнила: – Я имею в виду, в Вистерии. Арис хорошо с тобой обращается?
– Вистерия лежит в руинах, – ответила Блайт, тщательно подбирая слова. Она хотела быть честной с кузиной, но при этом чтобы та чувствовала вину за то, что Блайт заняла ее место в браке. – У нас нет никого, кто помог бы мне ухаживать за домом или, по крайней мере, отапливать его. Что касается Ариса… – Блайт замолчала. Никакие шторы или тепло в ее комнате не смогли бы компенсировать все то, через что он заставил ее пройти, но Блайт полагала, что теперь не назвала бы его воплощением дьявола. Разве что занудой. И все же она придержала язык. – Арису больно. Что бы ни произошло между вами, это ранило его, и поэтому он ведет себя неподобающе.
Голос Сигны стал жестче.
– Между нами ничего не было. Ни в этой жизни, ни в какой-либо другой.
Блайт промолчала. Ей хотелось верить, что Сигна не реинкарнация Жизни, но как иначе объяснить то, что кузина вернула жеребенка из мертвых? Не говоря уже о том, что Арис не потратил бы и половины приложенных усилий в попытке завоевать сердце Сигны, не будь неопровержимых доказательств того, что она – именно та женщина, которую он искал.
Когда девушки приблизились к центру города, Сигна выбрала тропинку, на которой они вынуждены были обходить случайных прохожих – никто из них не остановился, чтобы поговорить с Сигной, хотя некоторые бросали быстрые взгляды, что говорило об их знакомстве. От внимания Блайт не ускользнуло, как многие люди глубже кутались в пальто или шарфы и ускоряли шаг, когда Сигна проходила мимо.
Если бы кто-нибудь дал Блайт чистый холст и попросил ее нарисовать город, достойный Сигны Фэрроу, в ее голове возник бы образ Фиоре. У этого места были все задатки стать очаровательным местом, но совсем немного для исполнения. Причудливые, вымощенные булыжником улицы сменились открытой местностью со свирепыми порывами соленого ветра, который царапал витрины. Мужчина изо всех сил старался перекрасить потрескавшийся и выцветший белый фасад своего магазина, внимательно следя за тем, чтобы ветер не разбрызгал краску.
Здания тоже были своеобразными. Хотя они были выкрашены в светлые тона, подобающие приморскому курорту, город был построен на костях готической архитектуры. Изогнутые шпили возвышались над магазинами, которые старались выглядеть замысловато, несмотря на клыкастых горгулий, нависавших над пустыми улицами. Каким бы странным ни был этот город, ее кузина выглядела совершенно непринужденно под этим унылым небом и наслаждалась тем, как ветер треплет волосы, а море плещется у нее за спиной. Тени обволакивали Сигну с каждым шагом, липли к ее коже и сгущались по мере того, как они углублялись в город.
– Ты когда-нибудь задумывалась, какой была Жизнь? – в конце концов спросила Сигна, понизив голос, чтобы прохожие думали, будто они ведут совершенно обычную беседу.
– А ты как думаешь? – Блайт слишком часто представляла себе женщину, в чьей спальне ей довелось побывать. Ту, чей портрет возвышался в Вистерии – постоянное напоминание об ее отсутствии и нежеланном присутствии Блайт.
С тех пор как Блайт проникла в покои Жизни, она почти ощущала, как ее дух пропитывает дворец. Почти видела, как та прогуливается по залам с кистью в руке, или слышала эхо ее смеха, такого теплого и нежного, как восход солнца. Вистерия была ее склепом. Домом, по которому ее призрак бродил свободно.
Блайт казалось глупым признаваться в подобном вслух, хотя по напряженному взгляду Сигны было ясно, что кузина ожидала продолжения. Поэтому она добавила:
– Мне с трудом верится, что Арис способен любить. – Блайт сказала это, чтобы заполнить пустоту. Ложь обожгла ей язык в тот же миг, как только сорвалась с губ, ведь правда заключалась в том, что она никогда не встречала человека более романтичного, чем Арис. Он не просто любил, он жил этим чувством. Кто еще искал бы свою жену столько веков?
– Да ладно, он не так уж плох. – В голосе Сигны послышались игривые нотки, что наводило на мысль, что кузина знает больше, чем говорит. – Я считаю Ариса человеком, готовым на все ради любимой. Чего бы это ему ни стоило. По правде говоря, я восхищаюсь этим его качеством. Его поступкам нет оправдания, но я знаю, что на его месте сделала бы все, чтобы вернуть Ангела смерти. – Сигна повернулась к морю, и ее последние слова унес ветер.
Руки Блайт покрылись мурашками, и она обрадовалась, что Сигна стояла к ней спиной и не видела охватившую ее нервозность. Блайт никак не могла привыкнуть к этой мысли и старалась не думать о том, что Сигна тоже была не совсем человеком. Что она убила, чтобы Блайт могла жить.
Блайт раньше не верила в потусторонние силы, лишь недавно узнав, что Ангел смерти – реальный мужчина, ее кузина – жнец, а муж – воплощение самой судьбы. Как быстро она приспособилась к такой странной реальности.
