Но нельзя было не заметить, с какой нежностью Сигна потянулась за спину и сжала руку Ангела смерти. Она положила голову ему на плечо, прижимаясь крепче всякий раз, когда Блайт или Арис начинали злиться. Возможно, она все помнила. Возможно, точно знала, кем Арис был для нее в другой жизни, но решила провести остаток своих лет с другим и не хотела снова разбивать Арису сердце, признав правду.
– По традиции молодожены навещают свои семьи. – Каждое слово, слетавшее с губ Сигны, омрачало небо. – Это я попросила Ангела смерти привести Блайт сюда. Я хотела убедиться, что с ней все в порядке.
Арис открыл было рот, чтобы ответить, но его прервала вспышка молнии, окрасившая небо в серебристый цвет. Гроза была неизбежна, и, хотя Сигну окутала тьма, именно Блайт почувствовала себя в эпицентре бури, когда Арис схватил ее за руку.
– Это неважно, – отрезал он и повернулся к жене. – Идем. Мы возвращаемся в Вистерию.
Блайт хотелось сопротивляться. Стряхнуть с себя его руку. Но тепло уже разливалось по венам, словно яд, когда Арис схватил ее за запястье. Мир накренился и исчез, прежде чем она успела открыть рот, чтобы возразить. У нее не было даже секунды на прощание с кузиной, прежде чем Арис, будто потянув за невидимую ручку и открыв дверь, перебросил ее через порог, чтобы снова заключить в тюрьму под названием Вистерия.
– Я тебя ненавижу, – выплюнула Блайт, сорвав перчатки и швырнув их в Ариса, прежде чем подобрать юбки и усесться поближе к огню. Хотя во время ее ухода небо было ясным, сейчас дворец содрогался от раскатов грома. Как странно, что гроза в точности повторяла ту, что разразилась в Фиоре.
– Добро пожаловать в клуб. – Она не слышала, как Арис сел, но внезапно он оказался рядом и тихо спросил: – Он прикасался к тебе?
Блайт сразу поняла, о ком идет речь. И обрадовалась теплу камина, потому что по спине пробежали мурашки при воспоминании о прикосновении Смерти.
– В таком случае я была бы мертва.
Морщинки на лице Ариса стали глубже в отблесках очага, а взгляд посуровел.
– С твоей стороны было глупо подпускать Смерть так близко.
– Не притворяйся, что беспокоишься обо мне. – Невозможно было сказать, насколько зол Арис, потому что Блайт старалась не встречаться с ним взглядом. Она видела только, что он закинул ногу на ногу и размеренно покачивал ей в наступившей тишине. Наконец, когда буря утихла и холод от прикосновения Смерти покинул ее тело, Арис спросил: – Тебе было хорошо в Фоксглаве?
Вопрос был настолько нелепым, что девушка рассмеялась.
– Конечно, хорошо. Было приятно провести день в хорошей компании вне серых каменных стен, которые окружают меня только потому, что ты отыгрываешься на мне за то, что я не позволила тебе манипулировать моей кузиной.
– Манипулировать? Она была моей
–
Свет замерцал, когда Арис протянул руку и, взяв Блайт за подбородок, заставил посмотреть на себя.
– И ты так уверена в этом?
Блайт была не настолько глупа, чтобы прятаться. Он не мог причинить ей вреда, так что же самое худшее он мог сделать? Отправить ее ночевать в конюшню? По крайней мере, солома мягче ее каменной кровати.
Арис не хотел, чтобы у Блайт сложилось впечатление, будто она может контролировать ситуацию. Но с каждым днем девушка все больше убеждалась, что у нее гораздо больше возможностей, чем ему хотелось бы. И сегодня она доказала это, отправившись в Фоксглав.
Когда Арис наклонился и прижался лбом к ее лбу, Блайт не отвела взгляд.
– Ты виновата в том, что она ничего не помнит, – прорычал он. – Я мог бы привести ее сюда и показать жизнь, которая у нас была раньше!
– И о какой именно жизни ты говоришь? Которую вы вели аж несколько веков назад? Жизнь пещерных людей канула в Лету. Продолжай и дальше тратить свои годы на тоску или сделай всем одолжение и двигайся вперед.
Арис сиял так ярко, что у Блайт заболели глаза. Она чуть было не зажмурилась, но не хотела доставлять ему такое удовольствие. Что-то в гневе Ариса и жаре ее тела показалось ей знакомым. Почти… ожидаемым.
– Сияй как солнце, если хочешь, Арис, но я не отвернусь, – вызывающе заявила Блайт.
К ее удивлению, свет погас так же быстро, как задутая свеча. Блайт едва успела моргнуть, чтобы сфокусироваться, и увидела, что Арис снова стоит перед ней. На этот раз он не сердился, но его губы были плотно сжаты, а между бровями пролегла морщинка.
– Что ты сказала?
Блайт обдумала свои слова – возможно, немного резкие, но не настолько агрессивные, чтобы его спровоцировать. Она ничего не ответила, а он посмотрел на свои руки. Затем, к ее полному недоумению, рассмеялся.
