– Я должна тебе кое-что сказать, – начала Сигна после короткой паузы, не обращая внимания на тени, преследующие ее по пятам. – Я думала, что должна держаться в стороне и наблюдать за естественным ходом вещей, но речь идет об Арисе и… – Без всякого предупреждения Блайт охватила резкая боль, исходящая из кольца на безымянном пальце. Девушка согнулась пополам, с криком схватившись за руку, а слова Сигны оборвались резким вздохом. Ее губы плотно сжались, словно связанные невидимыми нитями.
Перед ними возник Ангел смерти, будто сотканный из шторма. Тьма окутала его тело, когда он схватил Сигну за плечи, пытаясь удержать ее. В то время как Блайт очень хотелось спросить, почему он просто не шел рядом с ними, как цивилизованный человек, кузина не удивилась приходу Смерти. И при виде невозмутимого выражения на лице кузины Блайт почему-то почувствовала себя лишней, словно не он только что появился из тени у ее ног.
– Ты же знаешь, что это бесполезно, – прошептал он, но Сигна отмахнулась от предупреждения, зашипев.
– Арис, – повторила она, с трудом выдавливая его имя сквозь стиснутые зубы. Казалось, каждый слог причинял ей боль. – Не я его… – И снова полоска света на пальце Блайт вспыхнула с такой силой, что она подумала, что кольцо оставит на коже ожог. Тем временем Сигна, казалось, была готова впиться ногтями во что-нибудь, но не могла выдавить из себя ни слова.
– Хватит об Арисе! – Хотя гнев сжал грудь еще сильнее, Блайт с облегчением выдохнула, когда свет на пальце потускнел, а боль утихла. – О чем бы ужасном ты ни пыталась меня предупредить, я не хочу этого знать. Только не когда чертово кольцо противится этому.
Блайт опустила глаза, не обращая внимания на беспокойство на лице Ангела смерти.
– Твои родители, – начала девушка, чтобы отвлечься. – Расскажи мне о своих родителях. Ты что-нибудь выяснила о ночи их смерти?
Они снова двинулись в путь, и каблучки Сигны размеренно застучали по тротуару. Казалось, она обдумывает свои слова, проверяя, слетят ли они с ее губ в этот раз.
– Я пыталась читать дневники по порядку, – сказала она, расслабившись, когда ее голос зазвучал свободно, – но их слишком много. Мама делала записи почти каждый вечер, начав примерно за год до окончания школы в местечке под названием Хеллибор Хаус. Она… не такая, какой я ее себе представляла. Мне говорили, что у нее была неуемная жажда жизни, но я не до конца осознавала масштабы. Сейчас я читаю дневник, который она вела в семнадцать, и мама еще ни разу не упомянула моего отца.
– Она еще молода, – заметила Блайт, смягчившись при виде очевидного огорчения кузины. – Кто знает, что она будет чувствовать в следующих дневниках. – Хотя тон был беззаботный, ее мысли крутились вокруг того, что Рима была не единственной Фэрроу, которая оказалась не такой, как ожидалось.
Хотя женщина, которую Блайт видела на портрете и в чьей комнате побывала, не была похожа на Сигну, которую она знала, нельзя было отрицать, что Арис искал именно ее. Сигна, несомненно, тоже это понимала. Но все равно ее кузина полюбила Ангела смерти и поставила Блайт на свое место – заполнять пустоту в жизни Рока судьбы.
Блайт предположила, что именно поэтому, как бы сильно она ни любила волшебные истории, ей никогда не верилось в настоящую любовь. Арис считал, что нашел свою вторую половинку, но в другой жизни эта женщина влюбилась в другого мужчину.
В этом и заключалась проблема любви – слишком много переменных. Слишком много могло пойти не так для любого, кто окунулся в ее бурные воды. Так что, возможно, Блайт повезло в том, что она вышла замуж без любви. По крайней мере, никто из них не пострадает.
Блайт вытянула левую руку и посмотрела на кольцо.
– Смерть, – обратилась девушка, бросив на мужчину неуверенный взгляд. – Ты когда-нибудь видел такое кольцо?
– Можешь звать меня Сайлес, – предложил он, но Блайт проигнорировала эти слова. – И нет, я никогда не видел ничего подобного.
Она повертела на пальце свое обручальное кольцо – настоящее кольцо, напоминавшее змею. Блайт надеялась, что, если Ангел смерти покопается в памяти, то вспомнит
– Что-то не так? – спросил он, и все, о чем Блайт могла думать, это о том, что на свете нет ничего более неправильного, чем его голос, от которого сгущалась тьма.
– Разумеется. Я никак не могу понять его правил. Кажется, эта проклятая штука хочет, чтобы мы были вместе. Обычно, когда мы с Арисом в разлуке, оно обжигает, но посмотри. – Она помахала перед ним рукой. – Никакого жара. А Арис приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, в то время как я застряла в Вистерии.
