Блайт всегда знала, что Арис талантлив. Она видела это в различных чудесах и в легкости, с которой он творил свою магию, как будто та была продолжением его души. Но наблюдать за тем, как он создает что-то настолько масштабное, было совершенно новым опытом.
Арис был художником по натуре, а вселенная холстом, который он разрисовывал по своему желанию. Воображение воплощалось в виде портретов в золотых рамах, бесконечных залах, заполненных экспонатами, а перила были изогнуты так, что отражали хрустальный пол. У основания этих перил росли изящные кусты морозника изо льда с такими плавными изгибами, что были неотличимы от настоящих. Цветы устремлялись ввысь, увивая лестничные перила, а лепестки распускались по мере того, как лестница поднималась выше.
Вместо фирменного золотого цвета комната была залита серебристым сиянием, отчего Вистерия выглядела словно вырезанная из лунного света. Этот новый дворец словно сошел со страниц волшебной сказки, освещенный самими звездами.
Ее сердце замерло, когда она поднялась и сделала неуверенные шаги к перилам, как будто одно неверное движение могло разрушить эту красоту. Блайт провела по ним дрожащим пальцем, затем испуганно выдохнула, почувствовав
Арис, должно быть, услышал ее. Все, от блеска в его глазах до восхищения, искривившего его губы, казалось маниакальным.
– Впечатлена? – поддразнил он, наверняка ожидая резкого ответа и подшучиваний, к которым они так привыкли.
Но вместо этого Блайт лишь прошептала:
– Да, – и погладила большим пальцем край скульптуры морозника. Красиво. Все вокруг было так восхитительно красиво. – Арис, это потрясающе.
Его лицо исказилось, словно он ждал, что она высмеет. Но когда он увидел, как скользят по полу юбки Блайт, пока она огибает перила, очарованная мельчайшими деталями, напряжение в его плечах спало.
Блайт задумалась, каково это – иметь возможность соткать целый мир собственными руками? Каково дать волю своему воображению, зная, что все невозможное в пределах досягаемости?
Это было действительно чудесно. И на долю секунды на его губах промелькнул едва заметный намек на улыбку. Не на самодовольную усмешку, а искреннюю улыбку настоящего Ариса.
Блайт не понравилась эта мысль, и она постаралась выбросить ее из головы.
– Сотворить одну комнату достаточно просто, но, конечно же, ты не сможешь добиться такого же великолепия во всем дворце?
–
Блайт знала, что будет непросто, и все же она недооценила даже начальные этапы приготовления. Магия Ариса действовала так же быстро, как и его воображение. Однако шесть часов спустя Блайт узнала, что бо́льшая часть времени уходила не на сотворение чар, а на детали, необходимые для создания правдоподобной лжи.
Поначалу он отказался предоставить ей краски и мольберт, но, одержимая желанием поучаствовать, Блайт уговорила Ариса наколдовать ей блокнот, чтобы она могла набрасывать идеи.
– Нам понадобятся люди, – напомнила она, рисуя примитивный город, полный фигур. Блайт устала от трудной роли организатора этого проекта, которую сама на себя взвалила. Поначалу Арис не хотел ее слушать, но она настаивала на своем в течение нескольких часов, и в конце концов он сдался и позволил Блайт предлагать ему идеи. Или, по крайней мере,
– Разумеется, нам понадобятся люди, – фыркнул Арис, глядя на ее работу. Пара сидела друг напротив друга на хрустальном полу. Блайт, скрестив ноги, согнулась над альбомом на коленях, в то время как Арис сидел, подтянув одно колено к груди и опершись на него локтем. Чай и бутерброды были поданы на волшебных тарелках. Блайт поглощала уже третью порцию. Как и следовало ожидать, это было одно из лучших блюд, которые она когда-либо пробовала. Кто бы мог подумать, что сэндвич с курицей, посыпанный поджаренным миндалем, может быть таким вкусным? Арис тоже съел несколько штук и молча наполнил тарелки, когда они опустели.
– И еще нам нужен город, – добавила Блайт с набитым ртом, помахивая перед ним своим альбомом.
Арис нахмурился, но Блайт не обратила внимания на его осуждение.
– У меня уже есть кое-что на примете. – Он отвернулся, более спокойный, чем обычно, не в силах быть столь же язвительным, что и раньше.
Они – поскольку Блайт решила, что она тоже участвовала в создании этого шедевра, – превосходно поработали за последние пару часов. На месте старой Вистерии возникло их временное жилище, Верена. Новый дворец был в два раза больше, и Блайт не раз ловила себя на мысли, что удивляется, как вообще возможно такое волшебство. В конце концов она поняла, что это находится за гранью ее понимания. Как бы она ни старалась и сколько бы лет они ни провели вместе, едва ли она когда-нибудь постигнет магию Ариса.
