– Что ж, – сказала девушка, слизывая миндальные крошки с пальцев, – я думаю, твои способности удивительны. Мне бы хотелось иметь такие же, только без прилагающейся к ним работы.
Просто удивительно, насколько расслабились плечи Ариса. Он с любопытством посмотрел на Блайт, радуясь ее словам, как будто она была дуновением ветра в жаркий летний день.
– Если это правда, то ты одна из немногих.
Непонятно почему, но Блайт потянулась вперед и положила ладонь на его руку, пытаясь унять эмоции, которые он так старался скрыть. Она действовала инстинктивно и не осознавала, что прикасается к нему, пока в ее груди не вспыхнуло пламя. Арис резко втянул воздух, но, прежде чем Блайт отстранилась, она оторвала взгляд от их рук и подняла голову, посмотрев мимо Ариса, не встретив его пристальный взгляд. Мимо переливающихся перил, туда, где краем глаза заметила мелькнувшие белые волосы.
– Блайт? – Голос Ариса звучал как-то отстраненно, сквозь смех и ту же мелодию, которая не давала ей покоя. У девушки закружилась голова, перед глазами все поплыло, а в висках запульсировала боль. С каждой секундой музыка становилась все громче, пока краем глаза она наблюдала, как Жизнь подобрала подол своего платья цвета слоновой кости и закружилась в танце.
– Боже милостивый, что на тебя нашло? – Арис стоял на коленях, склонившись над ней и вглядываясь в ее лицо.
Осознав, насколько близко он был, Блайт отпрянула от него.
– Я в порядке. А тебе нужно поработать над манерами, – буркнула девушка, пытаясь избежать его любопытного взгляда.
Арис схватил ее за плечи, удерживая на месте.
– Раз ты в
Она не могла. Особенно когда они оставались на виду у призрака его умершей возлюбленной.
Блайт прикусила нижнюю губу, перебирая в голове варианты ответов. Несомненно, у нее были галлюцинации. Но почему?
Поняв, что ей нечего сказать, и, вероятно, устав от попыток поймать ее взгляд, Арис с усталым вздохом отпустил девушку.
– Я могу сам доделать оставшуюся часть Верены.
– Тебе понадобится моя помощь, – возразила Блайт, несмотря на то как неуверенно прозвучал ее голос. Арис, должно быть, тоже это почувствовал.
– Я разберусь с остальным, – пообещал он. – Приходи завтра и упадешь к моим ногам от осознания того, какой я невероятный.
– Удивительно, как тебе удается держаться на ногах с таким раздутым эго, – вздохнула она. – Я в
Но он словно не слышал ее. Золотые нити обвились вокруг ее запястий, прежде чем Блайт успела возразить, и потянули к лестнице. Блайт отмахивалась от них, выкрикивая в адрес Ариса такие непристойные прозвища, что в какой-то момент – когда она споткнулась на первом лестничном пролете – он повернулся к ней, скрестив руки на груди, и вопросительно прищурился. По его виду невозможно было понять, оскорблен он или впечатлен.
– Где ты всему этому
– Из книг, – выпалила Блайт, услышав в ответ одобрительное хмыканье. Затем еще тысяча нитей обвилась вокруг ее талии и лодыжек. Они потащили протестующую Блайт вверх по лестнице, по коридору в ее комнату и плотно закрыли за ней дверь. И хотя Блайт так и подмывало сказать Арису, что она еще даже не начала составлять для него список обидных прозвищ, она ни разу не попыталась проверить замки.
Потому что либо призрак Милы бродил по Вистерии, либо Блайт сходила с ума.
Элайджа должен был прибыть с минуты на минуту, а Блайт одолевали сомнения, получится ли у них с Арисом.
Всю ночь она представляла, как отец раскроет их обман и что сделает, когда это случится.
Попытается ли он забрать ее обратно в Торн-Гров? Применит ли Арис свою магию против ее отца, манипулируя разумом Элайджи?
Девушке становилось дурно от одной только мысли об этом.
Поскольку ее отправили спать задолго до того, как магия Ариса поглотила ее покои и окружающий город, Блайт проснулась не на своей каменной плите, а в настоящей кровати с балдахином и бельем цвета слоновой кости. Простыни были мягкими на ощупь, в землистых оттенках зеленого и янтарного.
Когда Блайт откинула полог, то оказалась в роскошной комнате с полами из красного дерева и толстым персидским ковром, готовым окутать теплом ее босые ноги. На стенах красовались обои с изящными изображениями тонких золотых веток и сидящими на них птицами. Изголовье ее кровати было темно-зеленого цвета и украшено морозником. Комната получилась величественной. Тут чувствовались нежность и женственность, которые девушка находила весьма привлекательными.
Но лучше всего было то, что, когда Блайт выбиралась из-под простыней, она не почувствовала холода, несмотря на снег, сверкающий сквозь щель в занавесках. Она поспешила раздвинуть их и увидела лужайку, покрытую таким толстым слоем снега, что, кроме белизны и блеска золотых нитей, сплетенных Арисом, насколько хватало глаз, ничего не было видно.
