– Докажи. Это. – На этот раз Блайт произнесла слова медленно, с вызовом. И, к ее радости, Арис клюнул на наживку. Он шагнул вперед, его глаза пылали.
– И что, скажи на милость, мне за это будет?
Блайт ожидала подобного вопроса, вот почему предложение так легко сорвалось с ее языка.
– Если тебе удастся обмануть моего отца и заставить его поверить, что Верена существует, я перестану сопротивляться и отправлюсь с тобой в путешествия. Если только пообещаешь наносить со мной визиты отцу, когда я того захочу.
– Дважды в год, – принялся торговаться он, но Блайт была непреклонна.
– Когда захочу, – повторила она. – В разумных пределах, но не чаще раза в неделю, если только это не согласовано обеими сторонами.
Арис сдвинул брови от напряжения, и Блайт почувствовала облегчение, когда он прищелкнул языком и расправил плечи, пытаясь заполнить комнату своим присутствием. Боже, ей действительно нравилось его раздутое самомнение. Когда его губы сжались в тонкую линию, а лицо исказилось от недовольства, Блайт поняла – она выиграла этот раунд.
– Ладно, негодница. Но раз ты заставляешь меня это делать, знай, что у меня нет другого выбора, кроме как манипулировать сознанием десятков людей, чтобы этот фарс сработал.
Блайт пожала плечами.
– Делай все, что должен. Пока разум моего отца в безопасности, мне все равно. – И она не солгала. Пусть ей было не по себе при мысли о действиях Ариса, сейчас у нее не осталось выхода. Элайджу было нелегко успокоить. В отличие от многих отец Блайт не рассматривал дочь как товар для обмена или способ укрепить свое имя. Его совершенно не волновало, что Арис был «принцем». Он заботился только о ее счастье и благополучии, и она собиралась показать ему именно такую жизнь. Ради него самого.
Огонь в камине разгорелся ярче от близости Ариса. Он шагнул к Блайт и снова взял ее за подбородок.
– Если с твоих губ сорвется хотя бы одна жалоба на мою магию, я тут же закончу этот спектакль и объявлю о победе в нашем маленьком пари, – прошептал он, наклоняя ее голову так, чтобы она не могла отвернуться. – Я все сделаю по-своему. Тебе ясно?
Блайт не отстранилась и не позволила сомнениям отразиться на ее лице, когда встретилась взглядом с Роком судьбы и сказала ясно и отчетливо:
– Абсолютно.
Как вскоре поняла Блайт, «по-своему» означало «без обсуждения с ней».
– Я думаю, Верене нужен национальный цветок, – сказала она вместо приветствия на следующее утро, ножки ее стула скрежетали по камню, пока она тащила его из гостиной в соседнюю комнату, где Арис закатывал рукава. Тем утром, прижавшись ухом к двери, она слышала, как он на цыпочках прошел по коридору и спустился по лестнице. Судя по его стону, Арис надеялся сам проделать всю работу, пока Блайт спала. Но Блайт была не дурой; она не собиралась упускать возможность понаблюдать за его магией в действии.
– Я не нуждаюсь в твоих советах. – Его голос звучал ровно и монотонно. – А теперь, если соизволишь уйти…
– Как насчет морозника? – спросила девушка, усаживаясь боком на принесенный стул и закидывая ноги на подлокотник. – Знаешь, его иногда называют жемчужиной зимы. Он совершенно не боится холода.
– Холод, – процедил он. – Если бы ты предоставила возможность фантазировать мне, Верена могла бы стать тропическим раем, которым мы бы сейчас наслаждались.
Он был прав, хотя теперь было уже слишком поздно. Блайт сидела у противоположной стены, повернувшись так, чтобы наблюдать за работой Ариса. Сегодня он выглядел по-другому. Воротник его белой рубашки на пуговицах был не таким тугим, как обычно. Он закатал рукава повыше, и девушка поймала себя на том, что смотрит на его обнаженные предплечья. Его золотистые волосы казались мягкими и непокорными. Она ни в коем случае не сказала бы, что он выглядел растрепанно, так как даже в его позе присутствовала некая скованность, что делало его вид более деловым, чем у большинства людей. Но Блайт было трудно отвести взгляд от стоявшего перед ней мужчины и не высматривать расслабленного юношу с портретов. Во всяком случае, он выглядел увлеченным работой и, возможно, даже немного обеспокоенным, если судить по косым взглядам, которые он постоянно бросал на Блайт.
– Морозник, – пробормотал он, приглаживая волосы и оглядывая комнату. – Очень хорошо.
Внезапно нити оказались перед ним – тысячи нитей, сверкающих золотом и сплетающих замысловатые узоры слишком быстро, чтобы Блайт могла за ними уследить. Пряди, обрамлявшие его лицо, развевались, пока он работал, и с каждой секундой все больше нитей присоединялось к остальным, пока даже его рубашка не начала трепетать, словно подхваченная невидимым ветром, который налетал по мере того, как его магия обретала форму. Каменный пол Вистерии под Роком судьбы окрасился в переливчато-голубой цвет. Сияние распространялось по комнате, превращаясь в нечто похожее на зимнее озеро, на котором Блайт играла в детстве. Но пол оказался не скользким, когда Блайт тронула ногой твердую поверхность. Она глубоко вздохнула, вцепившись в подлокотники кресла.
