В голосе пронеслось предупреждение Милы –
– Думаешь, это как-то связано с событиями в Торн-Гров. – Это был не вопрос, но Арис кивнул.
– Я не верю в совпадения.
Глядя на гобелен, она тоже не верила.
– Что бы это ни было, я разберусь с этим, – пообещал Арис, и властность в его голосе заставила Блайт осознать, насколько испуганной она, должно быть, выглядела. Ей все еще было очень холодно. Она боролась с мурашками и болью в животе с тех пор, как прикоснулась к гобелену. Внезапный кашель сотряс ее легкие, а страх превратился в ужас, когда кончики пальцев окрасились кровью. В ту же секунду Арис оказался рядом, поддерживая Блайт одной рукой, пока кровь лилась из ее горла на дрожащие руки.
– Дыши. – Это была команда, произнесенная шепотом, к которой Блайт все же прислушалась. Ей потребовалось приложить все усилия, чтобы сделать вдох. Она прижалась к мужу, глаза наполнились слезами. Во рту стоял привкус железа, и девушка с ужасом поняла, что ко всему прочему у нее что-то кровоточит во рту. Она прижала язык к тому месту и вскрикнула, почувствовав грубые, болезненные ранки.
Язвы.
Блайт схватилась за горло, молясь, чтобы это оказалось сном. Чтобы она проснулась и обнаружила, что все еще лежит на диване в своей библиотеке.
– Арис. – Блайт вцепилась в его руку, чувствуя, как бешено колотится сердце, пока она пыталась осознать, что происходит.
Может, ей опять подсунули яд?
Больше месяца Блайт чувствовала сильную усталость, но считала это последствиями старого отравления, от которого она все еще не оправилась, или затяжной простуды.
Но когда перед глазами замелькали темные вспышки, а кожа зачесалась, как будто по ней поползли невидимые насекомые, она поняла, что это не сон. Ее муж был прав – совпадений не бывает.
– Арис, – снова прошептала Блайт, впиваясь пальцами в его кожу и ощущая вкус белладонны на языке. – Это Хаос.
Элайджа Хоторн прибыл еще до рассвета. Если ему и показалось странным, что именно Арис открыл двери Вистерия Гарденс, а не слуга, то он ничем не выдал свое удивление, следуя за зятем через фойе в тепло освещенную гостиную, где его ждали две чашки дымящегося чая. Никто из них не прикоснулся к напитку, оба были слишком поглощены мрачными мыслями.
Элайджа стиснул ручку своей чашки, костяшки его пальцев так побелели, что стали почти бесцветными, а Арис расхаживал перед камином, не в силах усидеть на месте. Не то чтобы он мог утешить этого человека. Да что тут можно было сказать? Он знал, что лучше не лгать Элайдже – не тогда, когда не мог прочитать гобелен Блайт, чтобы понять, что случилось.
Насколько было бы проще, если бы он просто не обращал на нее внимания с первого дня, когда она переступила порог Вистерии. Как жаль, что его кровь кипела при мысли о ее болезни и что ему хотелось разорвать все гобелены, которые он когда-либо соткал, только чтобы понять, чем она вообще заинтересовала Хаос. Размышления о Блайт вытесняли все разумные мысли. С того момента как он просыпался, строя планы на день, и до того, как падал на кровать, позволяя ее смеху звучать в голове, все его мысли вертелись вокруг нее. Она захватила его, застряла в его голове, как навязчивая мелодия.
Арис уже влюблялся прежде, и как же это было глупо с его стороны. Ведь его жизнь длилась бесконечно, а жизнь Блайт была короткой и хрупкой. Лучше ей умереть сейчас, прежде чем чувства завладеют им. Его жена была паразитом, от которого он не мог избавиться.
Так почему же Рок судьбы так отчаянно хотел, чтобы она выжила? Чтобы видеть, как загораются ее глаза от вкуснейшего шоколада или как она безоглядно влюбляется в мир, к которому, как ему казалось, он сам уже охладел?
Арис никогда не обращал внимания на течение веков. Пролетела целая вечность, прежде чем он оторвался от работы и понял, сколько времени прошло. Но сейчас Рок судьбы ловил себя на мысли о том, что наслаждается каждым мгновением, проведенным с Блайт, хочет, чтобы они тянулись бесконечно. Эта девушка завладела его душой, а его тело вспыхивало каждый раз, когда она одаривала его улыбкой.
Он презирал ее за это, но все же не мог заставить себя отступить.
Арис выпрямился, услышав, как доктор спускается по лестнице, и лишь краем уха прислушался к его болтовне о том, что состояние Блайт стабильно. Он не стал дожидаться, пока доктор закончит, а протиснулся мимо мужчины и поднялся по лестнице в покои жены.
С Блайт все будет в порядке. И никак иначе.
