Глициния полностью

Когда Блайт закончила, кузина была бледна как полотно. Сигна сидела, пытаясь спрятать руки под юбками.

– Я хотела рассказать тебе раньше, – оправдывалась Блайт, – но после случившегося на балу…

– Когда я поверила, что способна воскрешать, то совершила ошибку, пригрозив вернуть Элайджу, если его повесят. – Сигна прервала ее, стараясь не встречаться взглядом с Блайт. – В результате этого разговора я впервые увидела, как Арис и его брат пришли к согласию хоть в чем-то – подобный поступок спровоцировал бы Хаос. Это главное правило, которое нельзя нарушать.

Моя мать пыталась кого-то спасти, – продолжала Сигна, и ее плечи опустились под тяжестью этих слов. – В дневниках она упоминала о подруге, которая утонула, провалившись под лед замерзшего озера. К тому времени когда они вытащили тело, ее кожа посинела и она уже не дышала. Эту подругу звали Эмити, только я точно знаю, что Эмити тогда не умерла, потому что встретила ее дух в поместье. Она погибла в ту же ночь, что и мои родители. Но на одной из страниц было написано, что Эмити умерла, провалившись под лед. Но уже на следующий день мать говорила о ней как ни в чем не бывало. Я перечитала каждую запись по три раза, прежде чем заметила, что между ними не хватает страниц. Не похоже, чтобы их кто-то вырвал; страницы как будто исчезли. Единственным доказательством было то, что в этом дневнике оказалось на несколько страниц меньше, чем в других.

Думаю, прошла неделя между ее утоплением и следующей записью, в которой мама описывала новенькую в их школе. Девушку с рыжими, как пламя, волосами, по имени Сол. Она… должно быть, это была Хаос. Если моя мать каким-то образом вернула Эмити к жизни, когда той суждено было умереть, то именно она вызвала Хаос. – Сигна откинулась на спинку дивана, потирая усталые глаза.

С каждым словом сердце Блайт сжималось все сильнее, на коже выступил холодный пот, дышать стало труднее, и она поглядывала на ближайшую мусорную корзину на случай, если ей станет совсем плохо.

Рима Фэрроу каким-то образом вызвала Хаос. Что бы ни произошло между ними после, результат был неоспорим – все жильцы и гости Фоксглава погибли.

Блайт не могла допустить, чтобы ее близких постигла та же участь. Она положила руку на плечо кузины, жалея, что не может вселить немного света в ее усталые глаза и жизни во впавшие щеки. Однако это длилось недолго, потому что Сигна хорошела с каждой секундой и выглядела лучше, чем когда-либо в последние месяцы. Блайт быстро отдернула руку, понимая, что лучше не использовать непроверенные способности на кузине.

– Похоже, мне предстоит работа. – Блайт постаралась, чтобы голос звучал спокойно, когда откинулась на спинку дивана, подобрав под себя ноги.

– Какая работа? – буркнула Сигна, все больше напрягаясь по мере того, как ее гнев выплескивался наружу. – Она ждет, что ты убьешь лошадь? Вряд ли животное что-то изменит в великом устройстве мира.

Блайт провела пальцем по дневнику, по бороздке на кожаном переплете. Ей не понравилось выражение глаз Сигны и ее пламенная речь. Она готова была согласиться, что из-за жеребца, случайно вернувшегося к жизни, слишком много шума, и ей было больно думать о том, что у нее отнимут что-то столь прекрасное. Но что еще ей оставалось, кроме как попробовать?

– Что произойдет, если оставить его в живых? – спросила Сигна. В ее голосе слышалась мрачная напряженность, которая, возможно, впервые заставила Блайт увидеть в кузине жнеца.

– Тогда она убьет меня. И непохоже, что Хаос отличается терпением.

Любой, кто увидел бы Сигну в этот момент, посчитал бы ее дикаркой, сбежавшей из леса, сгорбленной, словно хищник. Ее волосы темной завесой падали на лицо, скрывая глаза убийцы.

– Ты не умрешь.

Несмотря на убежденность Сигны, это было пустое обещание.

– По крайней мере, если это произойдет, мы знаем, что я продолжу перевоплощаться.

– Не будь так легкомысленна! Эта женщина убила моих родителей, и я не вынесу, если потеряю еще и тебя. Как и Элайджу.

– Я больна, Сигна. Все как в прошлый раз…

– Наверняка есть способ использовать твою магию на тебе же.

Возможно, если бы Блайт лучше разбиралась в своих способностях, ей бы это удалось. В конце концов, Мила прожила очень долго.

Блайт так хотелось пообещать Сигне, что с ней все будет хорошо. Но такими темпами ей повезет, если она проживет еще неделю.

Конечно, Блайт могла бы расплакаться. В глубине души ей хотелось убежать в лес, чтобы умереть тайно и оставить родных гадать, что с ней могло случиться. Но если разобраться, однажды ей уже дали второй шанс на жизнь, которая оказалась прекрасна. В конце концов, разве не об этом она мечтала в саду матери? О времени на создание еще одного воспоминания?

В этом ей повезло. У Блайт появилось множество новых воспоминаний. Она влюбилась – или, по крайней мере, начала влюбляться, хотя пройдет немало времени, прежде чем она будет готова признать это вслух.

Блайт прижалась к кузине после недолгой паузы.