– Да. Хотя не могу сказать, что часто бываю в церкви. Кстати, в середине девяностых я был мунитом. Вряд ли вы знаете об этой секте. Она тоже называется церковью – «Ассоциация Святого Духа за объединение мирового христианства», или «Церковь объединения». К счастью, я провёл там только два года. Вот честное слово, если бы мне в тот момент явился Сам Христос и сказал, что я попал в деструктивную секту, я бы даже Ему не поверил. А Мун Сон Мёну, нашему духовному вождю, верил. Я тогда снимал «Щебет весны», рухнул Советский Союз, началась смута, и фильм я не смог закончить. Потом он стал совсем не актуальным. Так вот и бросил я его… В это же время моя жена и сын погибли в автокатастрофе. Я много пил. У мунитов я завязал, но не сразу понял, что попал в не менее ужасную зависимость. Я оказался в изоляции. Не только в информационной. Я стал забывать, когда в последний раз гулял в парке или ходил на концерт, потерял многих друзей, перестал навещать родителей.
– А зачем вы мне это говорите? Я не в секте. Я протестантка.
– Я расскажу вам, как у меня глаза открылись. В тысяча девятьсот девяносто седьмом году Мун с женой, которые считались «истинными родителями», устроили в Вашингтоне на стадионе Роберта Ф. Кеннеди церемонию благословения брака. Представьте себе: целый стадион, огромный, и весь заполнен женихами и невестами в свадебных нарядах. Тридцать тысяч пар, то есть шестьдесят тысяч человек! Со всего мира приезжали адепты. В глазах рябит от чёрно-белых нарядов. Подавляющее большинство пар уже состояли в официальном браке, но несколько тысяч – нет. А главное – выбирать пару самому нельзя, это делает руководство секты. Чёрт его знает, как меня занесло на это мероприятие, как вообще я на это решился. Мне был уже пятьдесят один год. Какой из меня жених? Но я вылетел в Вашингтон и прямо накануне церемонии познакомился с будущей женой, кореянкой из Сеула, ей было всего двадцать семь лет, даже помню, как её звали – Мэй Хуонг Юн, точнее, Юн Мэй Хуонг: корейцы называют фамилию перед именем. Она не знала ни одного иностранного языка, я не знал корейского. И всё же мы, как послушные бараны, отправились на стадион. Мэй Хуонг всю церемонию вытирала слёзы, и явно не от счастья, привалившего слишком внезапно. Именно там, на стадионе, я вдруг осознал, что полный дебил. В тот же вечер я улетел в Москву, оставив эту корейскую девушку в покое, тем более что наш сектантский брак не был официальным. Я стал наркоманом религии и не мог даже осознать свою зависимость. У мунитов я потерял главное – свободу и самого себя. Берегите это, Глория. У вас яркая индивидуальность.
– Мне говорят, я лирико-социальная героиня, но я могу быть и характерной, я многоплановая актриса, – радостно заявила я. – Егор Алексеевич, когда я поступала, говорил, что я похожа на озорную принцессу из «Обыкновенного чуда».
– И невероятно скромная, – сказал холодно Чугреев. – Запомните: у нас нет звёзд. Это не вы, и не я, и не кто-нибудь другой из актёров. На площадке мы все равны и все коллеги. Но вы меня не услышали. Вы разучились слушать. Я вам о другом говорил: вас обманывают, Лора. Вы будете это отрицать, я бы тоже отрицал на вашем месте и боролся за своих учителей. Но это путь слепого в ночном лесу.
Несколько дней я читала сценарий и сбрасывала звонки от мамы. Она писала мне, что любит, что готова помириться и ждёт каждый день дома, даже приготовила моё любимое с детства имбирное печенье с мармеладом. Вот её пробрало!
А потом случилось нечто кошмарное: к нам в церковь вломились менты. Мы с Алёной пришли после учёбы – а здание закрыто и опечатано! И никого, кто мог бы объяснить, что случилось. Алёна напросилась к подружке в общагу на Полежаевке, мне пришлось ехать домой. Маму было жалко, хотя я помнила, что пастор Андрей, когда я ушла из дома, цитировал Евангелие: «И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня», «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём и у сродников и в доме своём».
В метро я открыла Яндекс, а там прямо в топ-новостях: «Арестованы создатели тоталитарной секты «Друзья Духа» Александр Портных и Андрей Вакуленко». Я выбежала из вагона на «Фрунзенской», на полпути до дома, поднялась на эскалаторе на улицу, села в парке Мандельштама и стала читать… точнее, перечитывать. Прочитала я ещё на бегу.
Фотографии наших пасторов за решёткой. Фотографии в зале собраний в наручниках в сопровождении ментов. В статьях по теме было про то, что пасторы собирали пожертвования на благотворительность, но все деньги забирали себе; ещё они оказывали на людей психологическое давление, присваивали чужие квартиры и отговаривали больных от лечения. Потом небольшие интервью с пострадавшими. И ТАМ БЫЛИ СЛОВА ВАНИ! И его фото! Ваня действительно предатель и проклял всю нашу церковь?! Пасторов нагло подставили с каким-то политическим умыслом или здание хотели отжать? Мне хотелось вскрыться. Самовыпилиться из этого мира.
