Глориаль полностью

Вивьен осеклась, получив ответ на свой вопрос еще до его завершения. Труба открывалась на пейзажи за тыльной стороной корабля. Они улетали от линейного колосса Паутины и поднимались над ним. Редвинг на таком расстоянии лишний раз убедился, что данное при подлете к Глории название было метким. Серебристые спиралевидные нити поблескивали отраженным светом солнца, слагали связующую и опорную структуры. Тонкая дымка висела на фоне черноты космоса, тусклее звезд, но куда плотней. Ее окружало гало, рой деловитых светящихся пчелок, привлеченных огромными богатствами артефакта.

Они молча наблюдали за происходящим. Одна мошка увеличилась в размерах: они набирали скорость, пролетая мимо нее. Это оказалась раздувавшаяся на глазах сложная структура из опор и полунакачанных баллонов. Ее опоясывали венообразные лианы с ореховыми узелками. На внутренних перекрестках протянулись вены плоти. И другие движущиеся точки летели впереди или позади, некоторые – лихорадочно крутились, иные кувыркались.

Но все направлялись к тому, что напоминало Редвингу ананас, утыканный шипами и еще какой-то медленно колышущейся короткой щетиной. Вокруг этой неспешно крутящейся громады и скапливались бледные мошки.

Редвинг и Вивьен смотрели, как оранжевая сфера выдвигает тонкий стебель к ближайшему скоплению бледно-зеленых цилиндров. То начало вращаться вокруг стебля. Это стабилизировало конфигурацию, так что стеблю стало удобней радиально протыкать тонкие стенки… своей добычи, осознал Редвинг. Он задумался, как раскручивает себя сфера, и предположил, что в том задействованы внутренние жидкости. Но атака ли это? Массив упругих зеленых колонн ничем не походил на жертву. Он лишь придвигался к сфере. Их медленные объятия сомкнулись, что-то запульсировало по всей длине словно покрывшихся коричневой коростой объектов. Редвинг задумался, что именно видит, – обмен данными, биохимическую транзакцию, секс классических геометрических фигур?

Но вдруг стало заметно, что лишь фрагменты крупной сферы твердые. Большие шапочки на концах «ананаса» по-прежнему выглядели прочными, неприступными, однако на основном ее корпусе проявлялось всё больше деталей. На многогранных пятнах мелькал солнечный свет. Вивьен сообразила, что это множественные тонкие отростки, уходящие от центральной оси объекта. Ось покоилась глубоко в сплетении сетей и стеблей, будто крупный коричневый корень.

Она вспомнила, как Крутила обмолвился, что разговор ворует загадку, и стала просто наблюдать.

– Держитесь за стену, – быстро проговорил Крутила.

– А? Что?.. Капитан, хватайтесь!

Зрелище отвлекло их от осознания, что и сами они сближаются с объектом. Теперь отходившая от оси волокнистая поросль стремительно – пугающе быстро – увеличивалась. Они направлялись прямо в густое переплетение лиан.

В абсолютной чистоте пространства Редвинг различал всё больше деталей и начинал осознавать подлинный размах сложности громады. Она была размерами, наверное, с горную цепь. Рядом с нею их конус казался спичкой, гаснущей в исполинской тени.

Передние конечности живого корабля уткнулись в широкую сеть цвета загара. Растянули мембрану и прилипли. Еще одна мембрана, зеленая, крупная, похожая на бейсбольную перчатку, смягчила отскок.

Вивьен проговорила:

– Что это?

– Более крупный консорциум разумов и тел. Желает он, опять-таки, проглотить нас вместе с вашим приматским знанием.

– Проглотить?!

– И переварить, но дружески.

Пока наночумная защита проверяла интерфейс взаимодействия между телом и комбинезоном, Бет лежала неподвижно. После долгого пребывания в Паутине стоило всё проверить и обновить. Ощущения напоминали чесотку глубоко под кожей. Сердце Бет стучало чаще, когда она присматривалась к проплывающим мимо видам, и замедлялось, когда она применяла методики успокоения.

Ей это было нужно. Они с Клиффом потребовали от операционной системы летучей рыбы абсолютной приватности.

– Нам нужно кое-что распространить наедине, – сказала Бет Анарок в надежде, что тонкий намек подействует.

Возможно, так и случилось; Бет часто размышляла, насколько хитроумные методы тайного наблюдения применяют чужаки, даром что Крутильщик и Анарок заверяли ее в обратном. Но с той поры минуло время…

Они занимались любовью с исступлением, близким к отчаянию, хотя сама Бет этого в полной мере не осознавала, пока не задумывалась; чувства накатывали подобно буре: стремление построить для себя отдельный мир как можно быстрее, как можно ближе, как можно глубже, медленней, тверже, нежней и утонченней – и только для них двоих. Их лица потом еще долго хранили ошалелое выражение, как после неожиданного столкновения на дороге, но без явственных травм.

– Отлично, не правда ли? – Это Клиффу.