Он не успел закончить фразу, как ему уже ответили. Монотонным, вне сомнения, автоматическим голосом:
– Задействуется электропроводящая оболочка. Магнитные поля, навитые вокруг транспортного туннеля, сцепляются с нами по индуктивному механизму, замедляют судно и извлекают электроэнергию, запасая ее.
Клифф издал рыкающий смешок:
– Ха! Значит, магнитные тормоза. Мне стоило догадаться, что тут какая-то хитрая придумка.
– И экономичная вдобавок, – отозвалась Бет, которую снова вжало в объятия кресла: то, по впечатлению, хорошо приспособилось к ее телу. Даже массировало сдавливаемые части, с нежным посапыванием лаская нижнюю часть спины.
Они продолжали падать к поверхности, и Глория распростерлась перед ними. Изгиб планеты охватывала пленка, под которой скрывался океан цвета яйца дрозда. Над блестящими морями там и сям возносились пушистые, белые, как хлопок, облака – отбрасывали странные угловатые тени на рябившую гладь. Каждому белому шпилю соответствовал темный двойник на искривленной синей равнине. Паутина, величественный памятник брутфорс-инженерии, стрелой утыкалась в коричневый материк, а вокруг торчали клиновидные тучи.
Бет прижала к ушам гарнитуру, отсекая стонущий скрежет небесной рыбы под перегрузкой. Прозрачная труба позволяла любоваться наружными видами: при спуске через естественную атмосферу так не получится. Бет изучала величественно возносящиеся облачные пирамиды, подобные Маттерхорну на Земле. Вот небесная рыба углубилась в одну из них: вокруг и внутри облака кишела летучая жизнь. Вроде бы крупные птицы, острокрылые и в то же время пузатые, словно воздушные шары. Вечное состязание добычи, прячущейся в небесах, и неторопливого хищника?
Они быстро снижались. Точно отзываясь на пожелание Бет, дисплейная стена приблизила вид материка. Обширные леса цвета зеленого бутылочного стекла, паутина речной сети, поросшие мхом островки. Пурпурные тучи, готовые разрешиться от грозового бремени. Облачные цепи вдоль морских берегов, блистающие в солнечном сиянии, словно горы из водяного пара.
– Посадка будет жесткой, – сдавленным голосом предположил Клифф.
Бет хотела что-то ответить, но не смогла – так ей горло сжало. Вдруг над обширной сетью речных русел ударила колоссальная молния. Желтая дуга коснулась не земли, а высокой серебристой башни. За той виднелась другая ажурная металлическая постройка, и не прошло пары секунд, как в нее тоже ударила ослепительная желтая молния.
Это в дополнение к самой Паутине, использующей гравитацию как средство хранения и высвобождения энергии, с клапанами, пресекающими бесполезный сброс атмосферного давления.
– Бережливость, – пробормотала она, стараясь успокоиться, пока небесная рыба на ошеломляющей скорости неслась к планете.
Горизонт Глории становился плоским. Снаружи прозрачной трубы зарябили облака. Серебристые вуали вирги ниспадали между массивных платформ водяного пара, окрашенных в оттенок слоновой кости. Вдалеке Бет замечала низкие горы, куда менее впечатляющие, нежели Скалистые или Гималаи на Земле. Значит, этот мир приплюснутый. За холмами по молочному небу катились морщинки от поднимающегося ветра.
Клифф напряженным голосом нарушил молчание:
– Мы тормозим недостаточно быстро.
Перегрузка торможения глыбой давила на грудь, но Бет сумела ответить:
– Они… знают… свое… дело.
Но, похоже, не до конца. Приближалась холмистая равнина. Слишком быстро. Во все стороны уширялась книзу Паутина, но они неслись навстречу равнине…
– А-а-а-а-а-а! – завопил Клифф.
Бет эхом повторила его крик.
Они врезались в планету. Земля вздыбилась и ударила их в лица…
Тьма. Чернота повсюду. Они продолжали энергично сбрасывать скорость. Много километров еще оставалось до ярко освещенного просторного уровня внизу.
После долгого момента смятения у Клиффа вырвалось:
– Какого хрена?..
Их озарил ослепительный свет. Они снижались к платформе, затянутой буйной растительностью. Помимо растений, имелись толстые серые колонны, укоренившиеся в платформе и вонзающиеся в крышу.
Бет подняла взгляд к светящемуся потолку. Оттуда лилось излучение, сходное с естественным солнечным светом.
Клифф проговорил:
– Это просто еще одна сфера внутри… того, что мы принимали за поверхность Глории.
– Угу, – только и ответила Бет.
Вообще говоря, всякий консервативен в том, что знает лучше всего. Это попросту наиболее рациональная позиция.
