– Мне недостает такой информации, – сказал Крутила. – Я недавно отпочкован от бывшего глубинного крутилобазиса. Я стану указывать вам путь.
Вивьен фыркнула.
– Ну, если вы не в курсе, что значит «живое», то, опасаюсь, я ничем не смогу вам помочь.
Редвинг знал, что она умеет целенаправленно утаивать правду. Возможно, в данном случае такой талант окажется полезным.
– Хорошо, – сказал Крутила.
– Что? – бросила Вивьен.
– Разговор – хороший способ уворовать загадки из мира.
Крутила пожал плечами, развернулся и припустил прочь, помахивая руками перед собой. Редвинг и Вивьен двинулись за ним, углубляясь внутрь конуса.
Коридор купался в туманном сиянии. По мере продвижения он словно раскручивался. Редвинг тащил за собой на коротком тросе багаж – еду, ручное оборудование, коммуникационную аппаратуру – много всего. У стен отрастало что-то вроде хлопающих ушей, а по другую их сторону двигались смутно различимые формы. Редвингу приходилось сосредоточиваться, напоминая себе, что они живы… может быть.
Он привык к гравитации: плоские полы, ровные стены, прямоугольные каркасы. В невесомости более предпочтительны оказывались симметрии цилиндра и сферы. А в роях объектов внутри корабля, малых и больших, Редвинг наблюдал выразительную свободу геометрических форм, дававшуюся без всяких усилий. Мириады паутинно-тонких колес со ступицами и длинными конечностями, шерстистых ромбоидов и худощавых эллипсоидов торчали из множества оболочек и покровов с грубой текстурой. Форма подчиняется необходимости, да-да.
Они быстро продвигались через муравейникоподобный лабиринт жизни, встречая мириады форм, которые иногда пытались от них увернуться, а иногда – поймать. У этих последних контуры тел были угловатые, морды иглоносые, движения – поразительно ловкие. Редвинг подобрался и пожалел, что у него нет с собой холодного оружия…
Но Крутила жестом отогнал нападавших, и те подчинились. Редвинга заинтересовало, как он это сумел: непохоже было, что у Крутилы при себе какая-то техника. Он решил поразмыслить над этим вопросом в свободное время, буде такое вообще подвернется.
Их дернуло.
– Мы в движении, – молвил Крутила.
Вивьен кисло осведомилась:
– А что вы, собственно, такое?
Крутила рассмеялся.
– Не «что». Я не нейтрален, в отличие от Крутильщика, повстречавшего вас первым. Я, если выражаться вашими терминами… – он помолчал, – самец.
Лицо его пребывало в постоянном движении, выражение менялось на свою противоположность от поворота к изгибу. Редвинг подумал, что узнает эту мимику: она присуща была сказителям и артистам.
– Я предлагаю вам воспользоваться гостеприимством нашего великого хозяина. Кроме нас, позаботится он и о грузе, ибо таковы его обязанности.
Вивьен настороженно оглядывалась.
– А что
– Голиаф.
– То есть?
– Истинно древний термин. Я подбираю примерный перевод.
– И чем занят Голиаф?
– Он желает проглотить нас. И научиться, пока будет отдавать нам инструкции.
– Проглотить нас? А оно нам надо?
Вокруг озабоченно роились самые разнообразные существа. Многоногие, подчас – не многим превосходящие сложностью подборки эбеново-черных палочек и мышц, сочетаемые серой щетинистой шкурой; они деловито перемещали грузы с места на место, вытаскивали и засовывали, выстраивались длинными караванами. Редвингу они напомнили умных муравьев в отсутствие гравитации, которая бы их перемолола: яростно трудолюбивых муравьев величиной с человека.
Они с Крутилой и Вивьен пристроились к потоку странного угловатого груза, окрашенного зеленым и оранжевым. Редвинга всегда забавляли перемещения в невесомости, хотя периодически прохватывавшую его панику он скрывал не без труда. Незнакомая, потенциально угрожающая обстановка вынуждала метать взгляды из стороны в сторону, сердцебиение участилось. Они плыли в замысловатом меланже клацающих паукообразных рабочих, продолговатых пакетов, по разветвляющимся трубчатым проходам, которые вели в более широкую зеленую полость. Редвинг немного расслабился, но лишь немного, когда осознал, что здесь воздух свежий и приятный для человека, словно бы специально настроенный.
Вивьен оттолкнулась от пружинистых стен и запулила себя во влажную середку одной из шумных просторных шахт. Паукообразные грузчики ее проигнорировали. Несколько столкнулись с Вивьен, но лишь от механической спешки. Они силились доставить что-то имевшее форму перевернутого дерева, с жесткой корой и отверстиями на верхнем и нижнем концах, будто у контейнера. Внутри росли тонкие серые ветки, встречаясь в центре и образовывая крупный голубой плод, похожий на маятник.
Редвинг теперь узнавал печать невесомости на растениях и животных: не беспокойся о рычаге, максимизируй циркуляцию жидкостей и воздуха.
