Она жестом обвела прозрачные стены каюты. Они странствовали почти в свободном падении, двигаясь по прозрачной трубе назначенным Анарок маршрутом. На борту небесной рыбы имелись биосекции, где плесени было больше, чем на забытых после тренировки в спортзале потных носках, и не без причины. Люди избегали этих мест и тамошних странных пассажиров; Бет не хотелось ни изучать путешествующих там чужаков, ни тем паче дышать с ними одной атмосферой.
Пейзажи потрясали. Со всех сторон подступали обитаемые платформы континентального размаха. Они неслись к ним и сквозь них с ускорением, уловленные гравитацией Глории. Бет повидала к этому моменту тысячи жилых ярусов, проносясь мимо них на высокой скорости – несколько километров в секунду. Они с Клиффом привыкли уже обуздывать вечный страх столкновения с ландшафтом, регулярно выныривая с противоположной стороны, мельком наблюдая над головой опорные структуры и всяческую сантехнику изнанки и устремляясь к следующей, порою совершенно отличной платформе, причем темп падения даже ускорялся. Они были теперь прикованы к Глории…
Но вот странствия среди платформ окончились. Обширная бежево-коричневая равнина, напоминавшая столовую гору, выглядела древней и какой-то недостроенной. Во все стороны под пурпурными бурями тянулись простые травянистые участки, нежилые скальные карнизы. По впечатлению, сюда создатель этого мира свалил материалы, не нашедшие немедленного применения, да потом так и не удосужился придать конструкции законченную форму. Работа в любой момент могла возобновиться. На горных вершинах, плато и равнинах следы жизни встречались редко. Было похоже, что переработка ландшафта в приспособленную для проживания местность еще впереди.
В отличие от этой платформы, предыдущие были увиты роскошной растительностью. Джунгли, леса, кустарники на краю пустынь. Комбинезон назойливо сообщал:
Стремительно сменяли друг друга диковины. Беловато-желтое солнце Глории посылало каждой платформе косые лучи сквозь Паутину. При прохождении через какие-то ржаво-красные леса они приобретали оттенок запекшейся крови, а пронизывая грозовые тучи, уподоблялись светоносным клинкам. А при наблюдении с дальних оконечностей каждой платформы казалось, будто солнце, переваливая через залесненный край яруса, восходит в пустоте – открывается исполинское пылающее око, пульсирующее, зловещее, неотрывно следящее за путешественниками.
Пока Бет и Клифф ожидали завершения самодиагностики комбинезонов, подключенные артилекты без устали пережевывали новую информацию. Каталоги визуальных, слуховых, обонятельных образов с неизбежной задержкой подгружались на «Искательницу солнц», но Бет всё это воспринимала слитным потоком, который захлестывал с головой, лишая дара речи. Она спихнула на артилектов проблемы систематизации увиденного, предпочтя просто проживать то, что с ней происходит.
Бет раскрыла свой разум окружающей среде. Как ей сейчас хотелось прогуляться по красноватым от косых лучей солнца полям, выглянуть за край платформы! Достичь предела земли, воплотив на практике старую земную иллюзию плоскомирья времен Колумба: ухватиться за границу человеческих открытий и восторженно высунуть голову наружу.
– Корабль, визуальное приближение! – приказала она.
Интегрированный в стенку каюты дисплей (поразительная конструкция уже научилась повиноваться ее голосовым сигналам) приблизил картинку дальнего края платформы. Над ним парила птица, напоминавшая бежевого ястреба, и ее тень неспешно бежала по рябившей от ветра траве. Узрев пределы доступного жизни пространства, Бет почему-то исполнилась удовлетворения. Небесная рыба снижалась, кушетки прочнее охватывали их с Клиффом тела. Стены и пол задрожали. Клифф окликнул:
– Ну что, мы уже на дне?
Словно прочитав его мысли (а с оглядкой на биотехнологии, рутинно применяемые на борту небесной рыбы, Бет не исключала и такой возможности), появилась Анарок и взмахнула двумя руками.
– Теперь мы испытаем турбулентность, поскольку плюмаж струи заденет нас.
Спектр изображения на стене переменился. В обтекавшем их воздухе проявились пурпурные турбулентные следы. Прежде ленивые, они теперь напрягались и изгибались. Отращивали небольшие яркие воронки, которые, в свою очередь, разрастались, оттесняя гладкие потоки. Турбулентность тормозила полет.
Клифф проговорил:
– Мне уже понятно, что вы полагаетесь на гравитационное торможение: обычное свободное падение, десять километров в секунду вниз. Но какую роль выполняет эта струя?
