Ходьба не так популярна на подводной лодке, как силовые упражнения. Многие взяли с собой гантели. Многие просто подтягиваются. Хотя нет, подтягиваются не многие. Вот гантели популярны. Молча тягают железо в скрытых от посторонних глаз местах. Потеют и разминают мышечную массу. Есть один знакомый из другого экипажа, он раньше служил в спецназе, занимался каким-то боевым искусством. Кулаки у него были похожи на боксёрские перчатки – костяшек на пальцах не было видно совсем. Он тоже одно время усиленно в морях и автономках тягал железо. Пока на одной комиссии ему не отметили на ЭКГ аритмию. Когда стали разбираться – я, если честно, не помню, что за диагноз у него был – сделали обоснованный вывод, что все эти силовые упражнения в закрытом пространстве без нагрузки на двигательно-опорный аппарат хотя бы в виде ходьбы, приводят только к ожирению сердца. Если говорить совсем просто – будешь тягать гантели, сердце не выдержит.
И сердце не выдержало. Служил у нас матрос по фамилии Мусатов, а по имени Андрей. Матрос этот не был образцовым военнослужащим – пил в своё свободное время, жены и детей не имел, служебная квартира была просто стенами в обоях, потолками в побелке, полами в краске, минимум мебели и каких-то стараний. Мусатов был турбинистом, про которых говорят, что они плечисты, а он был низкого роста, не сильно-то и плечист. В одной из командировок в учебный центр стало Мусатову плохо, подошёл он к своему командиру дивизиона отпроситься. Я напомню, что регулярно Мусатов пил, поэтому командир дивизиона не сильно ему и верил. Оказался Мусатов в санчасти, а после непродолжительного пребывания там оставил и санчасть, и землю. Умер Мусатов. Вскрытие потом показало, что умер он от инфаркта. Это был второй инфаркт, а первый он перенёс на ногах. Всё как положено – все тяготы и лишения. И были потом наказания начальников-командиров за то, что потеряли бойца, за то, что произошло это в мирное время.
Я вспоминаю Мусатова, сидя на вахте, время 17:27. Жизнь штука простая, но непонятная. Неизвестно, за каким поворотом тебя будет ждать знак «Стоп», неизвестно, где дорога закончится обрывом. У многих подводников нет пути в тёплую и уютную старость, наполненную отдыхом от суеты и прочими пенсионерскими прелестями. Мы выходим на пенсию в 45 лет. Это же показатель, да? Почему именно в этом возрасте? Всё просто – тяготы и лишения можно переносить пока есть силы, а с такой службой, да за полярным кругом, сил после 45 лет не остаётся на то, чтобы покорять моря, разрезая глубину.
И наши семьи сопровождают нас, как свечу в руке, наблюдая, как заканчивается запал, тает воск, пламя догорает. Свеча же просто горит и не знает, что вот уже через секунду пламени не станет, только снаружи это можно увидеть. Так и мы. Так и нас. И меня тоже ждёт жена на берегу, ждёт мою пока горящую свечу. Что нас с ней ждёт впереди? Она донесёт этот огонёк? Сквозняк не задует ненароком? Без оберегающей руки шансов догореть до конца намного меньше, потому что один неожиданный порыв ветра – и всё, только темнота. Глубина темноты.
Внутри чёрного горбатого дельфина собрались отчаянные люди, которые не смотрят в будущее, которые не берегут свои силы, не оберегают свою жизнь. Мы просто переносим тяготы и лишения. Нам приказали – мы выполнили. Ведь в этом и есть суть армии. Сила заключена в дисциплинированности, беспрекословности исполнения приказов. Нам не нужно задумываться, нужно только исполнять. И у каждого командира есть свой командир. Это большая пирамида – слой за слоем, этаж за этажом, как свадебный торт, который не разрежут, а будут наслаждаться внешним видом.
Нам приказали инфаркт на ногах перенести – «Есть!» Нам приказали отставить вопросы – «Есть!» Нам приказали не спать – «Есть!» Нам приказали не есть – «Есть». Наша жизнь чётко делится не на «белое и чёрное», а на «приказали и выполнили». Без этого деления нам было бы сложно служить в рядах Вооружённых Сил.
Я горжусь тем, что я моряк-подводник. В моей семье никто не служил на подводной лодке, тем более атомной, тем более на стратегическом крейсере. Среди моих друзей, знакомых из круга гражданских лиц тоже никто не знаком близко с подводниками. Это непростая и сложная военная служба, это почётная военная служба. Мы прячемся сейчас где-то в глубине, на неизвестной широте и долготе, неизвестный берег под нами и где-то далеко от нас берег настоящий. Мы прячемся, чтобы ответить на сильный и неожиданный удар любой страны. Мы теряемся в глубине, чтобы не было повадно хоть кому-то позарится на внешние очертания нашей Родины. Мы теряем своё здоровье, свои силы, свой разум для того, чтобы нашим семьям и многим семьям других можно было продолжать спокойно жить. Не факт, что мы пройдём с ними вместе путь до самого конца, гораздо важна дальнейшая перспектива, где существует светлое и безмятежное будущее, где нет ни войн, ни потерь, ни горя, ни печалей.
