Мне снилось, что я стою на высоком постаменте на центральной площади города. Я – что-то вроде живой статуи. Не чувствую усталости, голода или холода, могу двигаться, но не схожу с места по собственному желанию. Это мое место, с него мне виден весь город. Присмотревшись, я понимаю, что люди в нем ведут себя ненормально – носятся туда-сюда, толкают друг друга, что-то быстро хватают и убегают дальше, забегают в здания и выбегают вновь. Пытаясь разобраться в этом сумасшедшем непривычном хаосе, я замечаю свои руки – они на глазах покрываются морщинами. Тогда я понимаю, что время для всего мира, включая мое собственное тело, идет быстрее, чем для моего сознания. Я старею и умираю прямо сейчас, но никто этого не видит. Я кричу, чтобы кто-то обратил на меня внимания, но от звуков моего голоса рушится постамент, на котором я стою. Сама же я просто оказываюсь на куче камня без малейших повреждений. Оглядываясь, я вижу людей в обычном ритме времени. Они смотрят на меня, как на дикарку или сумасшедшую, сторонятся и отводят глаза. Мое старение останавливается, но дышать все труднее. Я не смогу жить в самом городе – мне нужен новый постамент. Я знаю, где его найти и направляюсь туда. Дорогу мне преграждает какой-то человек, вглядывающийся в меня с ненавистью. Он что-то кричит мне о том, что таких, как я не должно быть в его городе. Я протягиваю руку и забираю его лицо. Человек падает замертво, а его лицо оказывается вытатуированным на моем теле в последнем предсмертном крике. От этого мне становится легче дышать, и кожу я чувствую уже не столь стянутой быстро пролетевшим временем. По пути до постамента я собираю дань из других озлобленных людей. К финалу пути все мое тело покрыто кричащими, плачущими, злобными лицами. Одной только волей я поднимаюсь на свой новый постамент – еще выше прежнего. Теперь я знаю секрет вечной жизни и могу спокойно наблюдать за мельтешением муравьев, время от времени выхватывая самых злобных для себя.
В то утро я проснулась больной. Температура, кашель, насморк – все признаки простуды по списку были в наличии. Приняв таблетки и завернувшись в одеяло с большой кружкой чаю с медом и лимоном, я обдумывала то, как сильно зациклилась на этих картинах и себе на них в последнее время. Все эти сны… Как будто мое подсознание увлеклось идеей сделать меня каким-то объектом вместо живого человека. Надо было отвлечься.
К счастью, через пару дней от простуды и мрачных мыслей не осталось и следа. Сны, кажется, тоже оставили меня в покое. Но идею занять себя чем-то более системным, чем прогулки, кофе, онлайн-покупки и редкие заметки в дневнике, я обдумывала всерьез. Покрутив голове разные варианты онлайн курсов без учителя, фриланс без необходимости лично общаться с заказчиком и домашние занятия спортом, я вернулась к идее книги. Правда, йогой по утрам тоже стала заниматься, скачав для этого специальное приложение на телефон.
Идея для книги сформировалась у меня давно. В ней я представляла себя постарше, лет пятидесяти с небольшим, чуть раньше срока вышедшим на пенсию профессором института магических наук. Да-да, мне все же хотелось, чтобы в созданном мной мире была магия. Так вот, моя героиня представляла себе пенсию эдаким курортом на дому с вином, прогулками, театрами, болтовней с соседками и прочими тихими-мирными развлечениями уставшего от тяжелой многолетней работы человека. Но мозг, привыкший к жесткому распорядку и упорному труду, вписываться в эту самозаведенную богадельню отказывается и бунтует. Героиня начинает сталкиваться с внутренними демонами – тревогами, сомнениями, размышлениями о правильности пройденного пути. Но так как мирок у меня вырисовывался необычный, героиня должна была столкнуться со своими демонами во плоти – в нескольких обличьях, в том числе и человеческом. Ну и всякое там про новую жизнь, смену установок, поиски себя и так далее.
Кажется, я перечитала книг из серии “психология для чайников”, но идея мне нравилась. Не нравилась реализация. Мои прошлые заметки никуда не годились, поэтому я прошерстила онлайн-книжный на тему учебников по писательству. Заказала Чака Паланика “На затравку”, Уильяма Зинсера “Как писать хорошо”, Стивена Кинга «Как писать книги» и Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой». Надо было подтянуть теорию.
К концу марта я перечитала Паланика, Зинсера и Кинга, забросила Кэмпбелла и написала тридцать две страницы текста одиннадцатым шрифтом, который пару раз в неделю распечатывала на специально купленном для этого принтере, и правила карандашом, чтобы потом перенести правки в компьютер. Процесс меня затягивал, а про результат я пока особенно не думала.
