Продюсер Ким на радио говорил, что с таким характером, как у Ынсо, нельзя работать на телевидении: радио и телевидение совершенно две разные вещи, что она скоро поднимет обе руки, не сумев сделать ни одной передачи. Но благодаря его же рекомендации Ынсо познакомилась с Хваном и стала работать еще и на телевидении.
Сейчас ей приходилось раз в неделю проводить по две ночи без сна из-за утренней передачи в прямом эфире, в которой транслировали множество новостей. Помимо написания сценариев, были бесконечные поиски материалов, кастинги – действительно каблучки Ынсо без устали стучали то тут, то там.
Ынсо приходилось не только писать сценарии для радио и утренних телевизионных передач, она еще была вовлечена и в создание документальной передачи «Как живет этот человек».
Вместе с продюсером Хваном, который раньше работал над утренними передачами, она перешла в отдел документальных передач и одна всецело погрузилась в работу над передачей «Как живет этот человек». Команда для создания передачи готовила материалы в течение двух месяцев. Но поскольку документалки отличаются от новостей, то за это время написать сценарий было непросто.
Уходило абсолютно все время на протяжении двух месяцев – человек, у которого надо было брать интервью, жил в провинции, приходилось уезжать из Сеула на несколько дней и повсюду сопровождать его, чтобы собрать информацию. А чтобы потом привести в порядок весь материал, приходилось сидеть ночи напролет.
Когда Ынсо уезжала в провинцию, она одновременно писала еще несколько сценариев для радио – хочешь не хочешь, а приходилось работать по ночам. Решение оставить работу на утренних передачах Ынсо приняла после свадьбы с Сэ. Хотя Сэ и говорил ей уменьшить объем работы, в тот момент работы и так стало меньше.
Ынсо протянула руку и вынула из кофейного автомата бумажный стаканчик с кофе. «Как же мне удержать три стаканчика?» Сначала она взяла в руки два, потом вытянула средний палец и попыталась взять третий, но не смогла. Она снова поставила стаканы и отпила кофе из одного, который наполнила первым: «Выпью свой кофе и пойду».
Держа в руке стаканчик кофе, Ынсо оперлась спиной о боковую стенку автомата, сделала глоток и почувствовала боль во рту. Это случалось с ней каждый раз, когда она пила кофе после бессонной ночи. Хотя ей было больно, она все равно выпила еще глоток.
Ынсо с головой ушла в работу не только потому, что ей было интересно, была и другая причина. Сначала она потеряла Вана, потом ушла из жизни Хваён. Она не находила себе места и не знала, чем заполнить оставшееся от работы свободное время, – в эти дни и наваливалось горькое уныние одиночества.
Кофе только приумножил боль во рту. Правый, самый крайний коренной зуб нестерпимо болел, видимо, оголился нерв. Острая боль была так сильна, что хотелось кричать, она все усиливалась. Каждый раз, ощущая зубную боль, Ынсо думала, что ей обязательно надо сходить к зубному, но почему-то все откладывала визит, а теперь казалось, что боль от коренного зуба передалась десне.
Ынсо не выпила даже половины стаканчика. Поставила его на кофейный автомат, взяла два других и вернулась в седьмую студию.
Когда Ынсо открыла двери, продюсер Хван встрепенулся, ожидая увидеть диктора, но тут же сник.
– А что не позвоните? Может, у него что-то случилось, раз не приходит.
– Думаете, мы до сих пор не позвонили?
Ынсо подала ему кофе и взяла сумку.
– Куда-то собрались?
– Мне надо зайти на работу.
Ынсо уже повернулась, чтобы уйти, как Хван окликнул ее. Держа в руках кофе, он уже закрыл ее сценарий.
– Можете больше не приходить, идите домой. Что вам тут делать? Приходите ко времени выпуска передачи, чтобы все проверить еще раз… Молодец, спасибо за труд!
Ынсо кивнула, вышла из студии и направилась на радио. Подошла к лифту и нажала на кнопку, в этот момент жгучая зубная боль вновь пронзила щеку. Было так больно, что она не смогла войти в лифт, когда тот открылся перед ней.
«Надо срочно сходить к зубному. Обязательно надо!» – подумала она.
Очень просторное кафе. Каждый раз, когда Ынсо заходила сюда, она удивлялась, как оно велико. Это кафе было размером с рисовое поле в один мачжиги[17]. Ынсо вошла внутрь, когда часы уже показывали десять минут шестого. Прищурившись, она стала искать одиноко сидевшего мужчину, убедившись, что никого нет, прошла в самый дальний уголок зала и села у окна.
С какого-то времени у нее начало портиться зрение. Как-то утром, после очередной бессонной ночи, она промывала лук на кухне и обернулась, услышав, как Сэ выходит из душевой, – его лицо было словно в тумане. Теми же руками, которыми мыла лук, она потерла глаза. Раньше с этого расстояния она отчетливо видела лицо Сэ, но сейчас даже после того, как протерла глаза, могла рассмотреть одно только смутное очертание. Заметив, как Ынсо трет глаза и смотрит на него, он подошел к ней и спросил, что случилось. Только когда Сэ подошел к ней вплотную, Ынсо удалось разглядеть его.
