Около желтого ограждения, держа в руках микрофон, пела все та же пожилая женщина: «Динь-динь-динь, проходит лето…» Песня совсем не подходила к старушке и просто витала в воздухе.
Прикрыв лицо ладонью от осеннего солнца, Ынсо немного постояла и послушала песню, но, опомнившись, поспешила на работу. Ей вслед доносились слова: «Девушка, которую я встретил случайно у моря…» Ынсо усмехнулась – возраст старушки совершенно не сочетался с ее песней. И она улыбнулась, когда поймала себя на том, что подпевает ей. Она снова обернулась: «Где же была эта женщина прошлой зимой, весной и летом, почему она только сейчас появилась здесь?» – что только не приходило в голову Ынсо. Стараясь не заглушать песню стуком своих каблуков, она быстро посеменила на носочках на работу.
Но вдруг снова остановилась: словно на фотографии в альбоме, она увидела саму себя в прошлом – весенний день, она сидит в кафе на третьем этаже телерадиостанции и наблюдает в окно за поющей старушкой.
Тогда ей было так одиноко.
Желая избавиться от вновь возникшего чувства одиночества, Ынсо решительно побежала к зданию телерадиостанции, а в ушах продолжали звенеть слова песни: «Динь-динь-динь. Хотел бы я сказать, давай снова встретимся…»
Когда, поправив сумку на плече, она вошла в здание, песня сменилась на давно устаревшую песню Ку Сончжина: «Замок обветшал, опустел, только ароматные травы зеленели везде…» Ынсо вошла в лифт и оперлась о стену плечом. «А какие слова в этой песне дальше? – Усмехнулась: – Вроде бы: ˝Этот мир не имеет смысла…˝»
Она договорилась встретиться с продюсером Хваном в час дня, но опоздала на десять минут. «Сначала я отдам ему сценарий передачи, потом поднимусь на шестой этаж на радио и переговорю с продюсером Кимом, потом пройду в студию записи…» – мысли лихорадочно проносились в ее голове.
Все время в промежутках между мыслями о работе ей вспоминался Сэ, как он стоял около машины, провожая ее. Каждый раз, когда он упрашивал немного уменьшить объем работы, она ни разу не смогла посмотреть ему прямо в лицо – ей просто не хватало смелости взглянуть в его наполненное тревогой лицо.
Лифт остановился. Отгоняя от себя мысли о Сэ, она поправила сумку и быстро зашагала в производственное помещение, открыла дверь и не успела еще войти, как продюсер Хван, говорящий с кем-то по телефону, жестом руки указал, чтобы она взяла трубку:
– Это вас. – Хван одной рукой положил трубку на стол, а другую протянул ей.
Принимая трубку, Ынсо другой рукой вынула из сумки текст и подала Хвану.
– Алло? Алло? – повторила Ынсо, но никто не отвечал. Она убрала трубку от уха и снова приложила: – Алло?
– Это госпожа Ынсо? – послышался спустя какое-то время очень далекий, словно из глубокой ямы, приглушенный мужской голос.
– Да, это я. А кто говорит?
Убедившись, что это Ынсо, по ту сторону трубки молчали. Такое поведение казалось странным, но она тоже хранила молчание. Просматривая текст, Хван обратил внимание на необычный разговор по телефону и глазами спросил: «Кто это?» Не выпуская трубку из рук, она пожала плечами: «Не знаю». Тогда Хван, улыбаясь, положил ручку на стол, как бы говоря Ынсо: «Положи трубку».
Она уже решила послушаться Хвана, как мужчина в трубке снова заговорил:
– Я…
– Я вас слушаю, говорите. Меня зовут О Ынсо.
– Я от Хваён…
– Что? – переспросила Ынсо, наклонившись от удивления.
Хван ждал, что Ынсо вот-вот закончит говорить, но, увидев, что разговор продолжился, он взял листок бумаги и написал на нем: «Приходи в студию 7», положил записку перед Ынсо и вышел.
– Кто вы?
– Не знаю, помните ли вы. Я двоюродный брат Хваён. Один раз мы виделись с вами… прошлой зимой…
«Брат Хваён?» – удивилась про себя Ынсо и сказала:
– А. Да-да…
– Помните?
Молчание.
Это было так неожиданно для Ынсо, что она едва смогла выдавить:
– Д-да.
Одно только слово мужчины: «Помните?» – вызвало в ней воспоминания прошлой осени и зимы – прошлое вынырнуло внезапно, словно из запертого чулана: круглое лицо Хваён, родинка под ухом, шрамы на спине, которые невозможно было закрыть даже двумя руками.
Имя Хваён.
Пока Ынсо, погрузившись в поток воспоминаний, вызванных одним только этим именем, ожидала продолжения разговора, держа трубку около уха, смолкли все звуки вокруг, а офис показался безлюдным, словно прилив лимана смыл всех под воду.
– Алло? – первым заговорил мужчина, поскольку на этот раз молчала Ынсо.
Молчание.
Какое-то время Ынсо стояла в пустоте, но скоро безлюдный офис снова ожил: то на одном, то на другом столе зазвонили телефоны, кто-то кого-то звал, кто-то с шумом хлопнул дверьми, из-за которых донесся раздраженный голос: «Не знаю! Это не ко мне! Говорю вам, я не отвечаю за это!»
– Я помню. Просто вы позвонили так неожиданно. Как вы узнали мой номер телефона?
– Я с трудом нашел вас. Месяц назад я смотрел телевизор и случайно увидел ваше имя в титрах в конце передачи. Я записал название. Мне понадобился целый месяц, чтобы дозвониться до вас.
– Да вы что? – Набежавший прилив снова стал превращать офис в грязевой лиман воспоминаний.
В этот момент продюсер Хван сел на стул напротив.
