Глумовы полностью

Как образованного человека, его называли мастером, т. е. человеком свободным от работ, что-то вроде чиновника, и назначили казначеем главной конторы. Должность эта состояла в том, что он записывал на приход деньги, получаемые из разных мест на металлы; выписывал в расход суммы по предписаниям; кроме этого, на его обязанности было выдавать рабочим заработную плату по правилам, установленным законом и владельцами. В его время денежные дела были очень запутаны, но он постарался запутать их еще больше. Во-первых, подрядчики по провианту жаловались главному начальнику, что им не додают столько-то денег; по отчетам заводоуправления значилось, что подрядчики перебрали; а к концу исправления им должности казначея заводоуправление оставалось должно подрядчикам несколько тысяч. Во-вторых, соседние заводоуправления жаловались на порубку их лесов таракановцами, заводили спорные дела о землях, – таракановское заводоуправление, зная, что тут балуются управляющие, мирилось с ними деньгами; а по милости Переплетчикова вдруг завелись спорные дела о землях таракановского заводоуправления с палатой государственных имуществ тогда, когда соседние заводские земли за долги перешли в казну… В-третьих, большая часть суммы, следующей за металлы, хранилась в кредитных учреждениях, но это был долг казне; в заводе были свои деньги, но не гласные: их получали, продавая металлы на нижегородской ярмарке; другой способ приобретения негласных сумм был не менее остроумен: металлы тонули в реках, а потом утопленники продавались купцам, и об этом знали казначей, приказчики и управляющий; другим же посторонним лицам знать не полагалось. Под залог земель брались из казны суммы, которые редко отсылались владельцам; они поступали в завод на закупку провианта или другие экономические надобности. Владельцы тратили в год сотни тысяч, но в заводе выходило в пять раз больше; владельцам посылались краткие отчеты, но запросов от них, что много выходит денег, никогда не было. В-четвертых, провианту закупалось в год тысяч на сто, а люди съедали только на тридцать; по отчетам значилось, что рабочим выдано платы тридцать тысяч, а рабочие говорили, что выдано в год не больше трех тысяч… и проч.

Как видит читатель, должность Переплетчикова была прибыльна; но ему хотелось другой должности, потому, во-первых, – много дела, во-вторых – в последнее время его службы ему пришлось получать выговоры от управляющего за беспечность, приказчик говорил ему в глаза, что он первый вор, а рабочие терпеть его не могли и сложили про него такую песню:

и т. д.

Поступил Переплетчиков караванным смотрителем, т. е. следовал с таракановскими металлами, которые сплавлялись в количестве до тридцати пяти барок. Жизнь хорошая: на пристанях ходи от барки к барке, распоряжайся, заставляй бурлаков песни петь и плясать, пей, ешь и спи, сколько хочешь. Но дело не в этом. В каждом караване каждый год разбивало барки от быстроты и каменистого дна реки, которая, несмотря на разливы, была мелка; случались эти оказии и с Переплетчиковым караваном, но редко, потому что он лоцманов под суд отдавал за то, что они по ночам слепли, т. е. не могли совладать с барками. Тонула одна или две барки, а он писал больше и делал так ловко, что утонувшие поступали в его пользу. Заводоуправление знало об этом и получало от него барыши. За хорошее усердие Переплетчикова сделали приказчиком. До него было два приказчика: один по распорядительной части, другой по хозяйственной; он же обе должности сосредоточил в себе. Приказчик – помощник управляющему. Управляющий хотел, приказчик исполнял. Но в большинстве случаев приказчик заправлял делами владельцев, потому что управляющий ничего не знал, и Переплетчиков водил его на помочах. К управляющему народ не допускался, управляющего народ видел редко; к приказчику мог являться всякий, он был как отец. У Переплетчикова были свои любимые мастера, нарядчики, штейгера, игравшие в свою очередь роль в заводе.

Здесь кстати пояснить три пункта, упомянутые при описании личности казначея.

В заводе был какой-нибудь купец, который закупал у крестьян муку и заключал с заводоуправлением условия. Мука принималась, но оказывалась не надлежащей доброты и была с песком. Если купец не хотел брать муку обратно, то ему не выдавали денег, и заводоуправление покупало муку у приказчика, казначея и смотрителя магазинов за дорогую цену, причем рабочим вследствие дороговизны выдавали половинное количество муки.